Маша и Медведь 3 (СИ) - Войлошников Владимир

— Что ж, — бодрым мячиком подскочил профессор Попов, приобретший приподнятое настроение в виду новой исследовательской цели, — раз уж мы тут все белые — может быть нам как-то попробовать… э-э-э… доказать свою компетентность? Или как там было сказано?

12. У ВСЕХ ТРУДНОСТИ

ЛИСА

Сила удара была такова, что жемчужная сфера летела, подскакивая на волнах, несколько километров, пока не впечаталась в подвернувшийся заросший джунглями островок. Перламутровый шар со всего маха влетел в заросли деревьев и застрял между тремя стволами. Лису рвало. Никогда… Нет, не будем врать, всё же, когда-то случалось с ней такое. Когда старшие сёстры бывали очень злы и устраивали им, маленьким, хорошенькую трёпку. Мда. Лиса села и вытерла губы. Зажмурилась. В глазах всё ещё мелькали со страшной скоростью сменяющие друг друга море и небо. И яркое пятно солнца, свивающееся в сплошную спираль. Бу-э-э-э…

Она доползла до линии прибоя и поплескала в лицо воды. Упала тут же на песок, закрыв глаза.

Сейчас-сейчас… кончится эта бешеная карусель, я вам ещё покажу! Всем покажу! Злобные старшие сестрицы, между прочим отправились в страну предков первыми — чтобы не надеялись, мерзавки, на союзы и снисхождения! Никому нельзя спускать обид! Даже родственникам. Нет! Особенно родственникам!

И этим дурацким морякам она тоже собиралась как следует вломить — чтоб не думали о себе лишнего! Оставить только того мальчишку. Сталь здорово прикрывает истинную сущность, но она чувствовала, что в той треснутой башне сидел маг! И не просто… Пусть только ноги перестанут трястись, она им всем…

Тоненькая ниточка энергии, связующая лису с материализованным монстром, сделала писклявое «пыньк!», разом истончившись на порядок. Лиса вскочила на ещё трясущиеся ноги, не веря своим ощущениям. И спустя короткое время…

— Не-е-ет… Нет-нет-нет-не-е-е-т!!! А-а-а-ай-й-й-йя-а-а-а-а, как ты мне надое-е-е-ел!

Она прыгала на песке, визжа и топая ногами.

— Тварь мерзкая! Ксщ-щ-щ-ща-а-ах-х-х-х!!! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу-у-у-у!

Она упала на песок, словно перезрелый кокос, и также тупо, как кокос уставилась на накатывающие волны. Всё. К кораблю можно не возвращаться. Опять этот каменный болван смешал ей все расклады.

Ещё и этот белобрысый иномирец будет смеяться!

Лиса передёрнула плечами и поправила платье.

Пусть попробует! Она живо ему… уши укоротит! А про корабль можно сказать, что ничего там интересного и не было — и никаких больше разговоров!

«ЦАРИЦЫН», В КАМЕННОМ КУЛАКЕ

Корабль взлетел на огромных, удивительным образом гибких каменных руках. На мгновение стало можно оглянуться на десятки километров вокруг — заглянуть далеко за привычный горизонт, пусть даже сквозь смотровые щели в броне боевой рубки…

— Господин капитан, что это?

— Я бы и сам хотел знать, — честно пробормотал Александр Петрович.

С запасного командного пункта вид открывался несколько иной, и старпом успел рассмотреть и мелькнувшую панораму острова, и озеро в его середине, и крошечные домики на берегу. И даже выбегающую из домиков толпу. Всё — за те несколько секунд, когда «Царицын» описывал в воздухе дугу, после чего скала стремительно надвинулась на крейсер и поглотила его целиком.

Все ожидали чудовищного удара, которого не последовало. Не случилось также и завала. Крейсер накрыла тьма, в которой снова закричал ревун. Темно было, впрочем, недолго. Неяркий жёлтый свет аварийного освещения залил палубу.

Александр Петрович оправил китель и дёрнул подбородком. Мы живы! Значит, ещё повоюем!

— Полная проверка личного состава! Медикам — максимальное содействие. Из имеющих лёгкие повреждения сформировать бригады санитарной помощи, из не имеющих повреждений — ремонтные. Связь. Сквозь камень получится ли — вопрос, но попытаться надо.

Проверка личного состава принесла неутешительное известие о безвозвратной убыли семнадцати человек и о тридцати двух крайне тяжёлых. Курсанта «Александрова» среди них, слава Богу, не числилось.

Зато ремонтные бригады довольно быстро обеспечили временное резервное освещение в повреждённых отсеках. Старпом доложил о визуально отмеченной деревне. Присутствие на острове людей внушало осторожный оптимизм.

— Желательно бы выяснить, не каннибалы ли обитают? — после всего случившегося Александр Петрович был настроен на осторожные действия. Не хватало ещё людоедов! — До установления сего факта заранее приказываю малыми группами пределы корабля не покидать.

Добровольцы, вооружившись шанцевым инструментом отправились попытаться пробить выход на поверхность в той части пещеры, которая была признана наиболее для этого подходящей. По всему каменному кулаку разнеслось многоголосое тюканье.

Офицерский состав переместился на мостик.

Попытка установить связь с внешним миром ожидаемо провалилась, но тут, паче чаяния, внешний мир сам установил связь с «Царицыным».

— Господин капитан! Получены сигналы!

— Откуда?

— Со стороны третьего котельного отделения доносит по переборкам.

— Ещё раз? — Александр Петрович непонимающе нахмурился.

— В корпус стучат, господин капитан!

— Неожиданно. А точно ли сигналы? Может, местные аборигены отковырять чего решили? Затея, конечно, малоэффективная, но от аборигенов не таких ещё затей ожидать можно.

— Никак нет, не аборигены! Сперва подавали сигналы универсальным международным кодом. Как выяснили, что крейсер Российской Империи — сразу на русский перешли. Извольте, расшифровка, — посыльный передал капитану второпях исписанные листки.

Александр Петрович перечитал их, нахмурясь:

— М-гм… «Братцы, не долбите камень»? Это почему? А-а-а… — обернулся к ожидающим офицерам: — Господа! Находящиеся снаружи сообщают, что среди них также есть русские офицеры и подданные. Уверяют, что в течение нескольких часов ситуация разрешится сама собой, и мы сможем выйти на поверхность острова. Ваши соображения?

— А если банальным образом врут? — усомнился один из штурманов.

— В любом случае, это прояснится через четыре — максимум шесть часов, — возразил старпом. — Не лучше ли употребить это время для восстановления команды и, по возможности — корабля?

— Вы не учитываете, что это снова могут быть колдовские штучки…

Сквозь панорамное остекление мостика было видно, как в свете желтоватых огней перемещаются и суетятся члены команды.

Александр Петрович принял решение:

— Всем матросам, курсантам и офицерам без исключения: привести себя в надлежащий вид. Установить порядок дежурств в госпитале и на восстановительных работах. В остальное время — обед и отдых. Попытки проломить скальную породу прекратить.

В ПОПЫТКАХ УСТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ. МАША

Очень трудно починить что-то, что устроено неизвестно как. Да ещё и на неизвестном вам языке. Но мы честно пытались, руководствуясь скупыми надписями, которые исправно переводил Баграр.

Для начала разнообразие сводилось к минимуму. Мы имели четыре одинаковых таблички с надписью «ПОДТВЕРДИТЕ ПРАВОМЕРНОСТЬ ДОСТУПА».

— И каким образом мы должны это сделать? — живо спросил профессор Попов.

— Есть несколько стандартных в многих мирах процедур, — научно-лекторским тоном откликнулся Баграр (полагаю, он разговаривал так специально; по крайней мере, степень доверия к нему профессорского состава росла на глазах). — Первая и простейшая: приложить или вставить некий открывающий доступ предмет. Поскольку артефакта у нас нет, этот путь для нас в любом случае перекрыт.

Вся делегация неуверенно затопталась.

— Однако! Могу вас утешить: гнездо для вставки печати или иного замка отсутствует не только во внешнем плане, но и во внутреннем, из чего с вероятностью до семидесяти шести процентов можно сделать вывод, что доступ открывается не ключом.

— А чем же? — нетерпеливо спросил профессор. — И что вы видите из недоступного нам, мой друг?