Псион - Джоан Виндж

Я вступил в ущелье между двумя небоскребами. Улица была, пожалуй, самой яркой из всех, какие мне доводилось видеть, и в то же время спокойной, легкой и чистой. Вокруг было не так уж много людей, большинство — на движущихся лентах-тротуарах или сновали туда и сюда, входя и выходя из зданий. Высоко надо мной располагались посадочные площадки для воздушных такси и тоннели переходов, связывающих фасады небоскребов, как нити ожерелья. Одноместные и многоместные летающие модули сновали между ними, едва не сталкиваясь. Высоко задрав голову, я, тем не менее, никак не мог увидеть верхнюю часть башен-небоскребов и даже представить, насколько они высоки. Мне стало казаться, что я как бы падаю вверх в туман, окутавший вершины зданий: я опустил глаза и больше вверх не смотрел.

Шел я очень долго, и мои мысли блуждали так же бесцельно, как и ноги. Я с удивлением обнаружил, что вокруг очень тихо — вся жизнь, похоже, протекала наверху. Время шло, туман рассеялся, и небо стало проясняться. Солнечные лучи поблескивали и вспыхивали в стеклянных стенах громад, отскакивая от них, проходя сквозь них, проливая на меня теплый душ. Рекламные дисплеи по обеим сторонам улицы расхваливали товары, и у меня разбегались глаза, в ушах, перебивая друг друга, звучали различные голоса, я терял ориентировку и часто останавливался, уставившись на это многообразие и не веря своим глазам.

Некоторые пытались, протянув руку, поймать манящее изображение сквозь экран. Не для меня одного это было в новинку.

Но когда я попытался сделать то же самое, моя рука уперлась в экран, мягкий и эластичный, но он не пропускал внутрь. Я отдернул руку, опасаясь, что мой неумелый жест выдает меня. Целую минуту я стоял неподвижно с колотящимся сердцем. Но ничего не произошло, на меня никто не обратил внимания. Была, по крайней мере, одна причина, по которой я никак не вписывался в окружающее: у меня не было электронного датчика на руке. Это не принижало меня в глазах жителей Куарро, это лишь демонстрировало мою недостаточную кредитоспособность.

Я обратил внимание на надпись, нацарапанную маркером кем-то на стене под дисплеем, — одно короткое слово. Я знал все буквы, из которых оно состояло. Я прочел его вслух и рассмеялся, вспомнив стены Старого города, до крыш разукрашенные подобными словами. Автором некоторых надписей был я сам, но я лишь копировал буквы, и мне никогда не приходило в голову узнать, что они означают: мне было наплевать. Хотелось лишь оставить какой-то след в том мире, который даже не знал, что я жил в нем. Для меня стало открытием, что здесь тоже были люди с подобными мыслями; на секунду я почему-то вспомнил Джули.

Я продолжал разгуливать по улицам, держа руки в карманах и думая, как раздобыть кредитный маркер, что-то вроде кредитной карты, или таблетку камфоры, хоть что-нибудь, как никогда ощущая пустоту своих карманов. Внезапно мои пальцы что-то нащупали. Я вытащил руку из кармана: леденец. Я имел привычку отправлять себе в карман все, что мог, посещая кафетерий института. Остался лишь один леденец. Я сжал пальцы, затем вновь разжал их и отправил леденец в рот; он тотчас растаял, и маслянистая горькая сладость обволокла язык.

Это длилось недолго. Я стал обращать внимание на запахи вокруг. Как и в Старом городе, улица кишела забегаловками. Даже богам нужна еда. Большинство запахов были превосходными и не шли ни в какое сравнение с тем, что я помнил.

Конечно, к здешним ароматам не примешивался тошнотворный запах Старого города, а может быть, я просто проголодался. Голод. Я судорожно проглотил слюну.

Насколько легко забыть, что значит… Нет, это всегда очень легко вспоминается.

Однако без идентификационного датчика я боялся даже приблизиться к лифту или дверям — они как будто отторгали меня.

День клонился к вечеру, на улицах появилось больше людей, детей и взрослых. Интересно, где они проводили свои дни? Наверное, в каком-нибудь прохладном местечке. Увеличившаяся толпа путала и затрудняла движение, голова гудела от такой концентрации чужих мыслей. Я захлопнул «приемник» и через некоторое время даже позабыл, что недавно был псионом.

Зажглось уличное освещение, и я представил себе, что это очередная ночь в Старом городе. Но не было слышно музыки. Музыка — вот чего не хватало здесь и что было лишь в Старом городе. Иногда по трансляции в институте передавали какие-то песенки, но они были бесцветными, без изюминки, как если бы вместо крепкой выпивки предложили воду. Интересно, иду ли я по поверхности земли или как раз над Старым городом с его грохотом, темнотой и шумом?

Я подумал: почему бы не позаимствовать датчик у кого-нибудь из этой толпы?

Но нет, это не Старый город. Я не знал, куда бежать, а если бы и знал, то меня не ждал делец в условленном месте, чтобы обменять товар на несколько кредиток.

И мне ни за что не расшифровать защитный код датчика, пока хозяин не хватится его и через общую систему не уничтожит данные. Этот мир был не для меня. Я здесь не более чем привидение, мое место в Старом городе. И если я хочу остаться на свободе, надо хорошенько подумать, как попасть туда, пока еще не поздно.

Повсюду светились указатели, но я не мог прочитать надписей. Стараясь вести себя как турист, я приблизился к прохожему и спросил:

— Простите… Могу ли я… уф, как мне добраться до Старого города?

Незнакомец как-то косо посмотрел на меня; я почувствовал, что он хотя и удивлен, но не подозревает ничего дурного.

— Так возьмите воздушное такси! — Он указал холеной рукой на ближайший телефон.

Я покачал головой:

— Нет… я хотел бы пройти туда пешком.

— Пешком? — У незнакомца округлились глаза. — Но это невозможно. — Он пожал плечами. От этих слов у меня отвисла челюсть; нахмурившись, я пошел дальше. — Воспользуйтесь воздушным такси! — крикнул он мне вдогонку.

Я шел по улице, спрашивая встречных, и получал все тот же проклятый ответ, пока не уверился в том, что все вокруг как сговорились; я начал ненавидеть их.

Паршивые эгоисты, уроды! Но ничего не оставалось, как продолжать попытки. Я должен верить, что если мне удастся добраться хотя бы до Висячих Садов, тогда…

— Извините. — Нечаянно толкнув пожилую женщину, я поддержал ее. Она что-то невнятно пробормотала.

— Что-что? — переспросил я.

— С тобой все в порядке, сынок? — Она похлопала меня по руке.

— Со мной? — Я почти рассмеялся. — Разумеется. Мне, собственно, нужны Висячие Сады.

— Висячие Сады? — Она поправила свой шелковый платок скрюченными пальцами.

На ней было много украшений, большинство подделки, да и одежда выглядела старой. — О, это очень далеко. — Она протянула руку, указывая на что-то слева от меня. — Возьмите такси!