Псион - Джоан Виндж

Она взглянула на меня своими серыми глазами с круглыми, обычными зрачками.

Я пристально смотрел на нее. Перебирая бахрому шали, она воскликнула:

— Я знаю, все так говорят. Но для большинства псионов это уже не актуально. Далеко не у всех такие изумрудные, цвета травы глаза, как у тебя. У многих глаза зелено-карие, смешанного оттенка.

— А у тебя?

Она жестко улыбнулась, глядя на меня, затем смягчилась:

— Просто курьез. Никто в моей семье не думал… Мои родители были уверены, что наша порода никогда не испытает смешения. Они хотели забыть те дни, когда Транспортная Служба Созвездия Центавра… Нет, у псионов не бывает зеленых глаз, — почти раздраженно сменила она тему. — Больше не бывает. Это было давно.

— Как давно?

— В те времена, когда мы столкнулись с гидранами.

Я сжал кулаки.

— Ты знаешь эту историю? — спросила она — точно, как Зибелинг, когда я не стал продолжать разговор.

— Не очень. — Мой голос был не намного громче, чем голос Джули. — А в чем там было дело?

— Когда человечество получило возможность совершать межзвездные перелеты и осваивать другие галактики, обнаружили, что на Бета Гидре III обитают гуманоидные существа, распространившиеся на близлежащие планеты. Они основали свои колонии в пределах созвездия, и пик развития их цивилизации закончился задолго до прихода людей. Сперва это открытие принесло чувство удовлетворения — мы были рады открыть еще одну цивилизацию, доказывающую, что мы не одиноки во вселенной. Тем более что гидраны были настроены дружественно и не представляли для Человеческой Федерации ни малейшей опасности. Это была цивилизация псионов.

Сперва это стало потрясением для людей — общество гидранов функционировало в совершенно другом ритме и на других источниках энергии, нежели человечество. Мы многое узнали о гидранах, но в процессе изучения стали причинять непоправимый вред их цивилизации. Однако в первое время казалось, будто ничто не угрожало нашему мирному сотрудничеству: между людьми и гидранами совершались браки, и появились дети, несущие в своих жилах смешанную кровь. Дети обычно наследовали пси-способности родителей, а их глаза имели изумрудно-зеленый оттенок…

— Но как у них могли рождаться дети? Ведь… Я хочу сказать, гидран — это же не человек. Теперь люди не вступают в брак с пришельцами. Разве это не считается незаконным или чем-то в этом роде? — Я нахмурился.

Но Джули по-прежнему смотрела на дождь.

— Некоторые люди поступают так до сих пор. Одним из них был Ардан. Это не противоречит закону, просто это сопряжено с рядом сложностей. С течением времени взгляды на эту проблему менялись. Гидраны от этого очень пострадали. В случае подобного брака, Кот, пришельцы должны быть максимально приближены к человеческой природе, иначе не могло бы быть и речи о зеленоглазых псионах… Или, возможно, сами люди — это пришельцы. Были утверждения, что человечество — это ответвление, цивилизация мутировавших гидранов. И только отсутствие пси-способностей привело человека к потере его истинной сущности.

— Бред какой-то, — заметил я, сцепив пальцы.

Она пожала плечами:

— Но до сих пор встречается большое количество зелено-кареглазых псионов-людей, однако таких зеленоглазых, как ты, можно пересчитать по пальцам.

— Потому что ни один человек в здравом рассудке не хочет иметь вместо сына какого-то гибрида…

Джули посмотрела на меня. Она всегда знает — не может не знать — почему же она не понимает? Я поглядел на нее своими зелеными глазами чужака. Джули была полна стыда, сожаления, отраженной боли, смятения и раскаяния.

— (Прости, прости, прости…) — В ее глазах показались слезы. — Прошу тебя, не надо!

Я напряг волю, чтобы перестать чувствовать ее и чтобы она не чувствовала меня. Она глубоко и прерывисто вздохнула, прижав руку к губам.

— Ты не знал, что в твоих жилах течет кровь гидрана? Я думала… Неужели ты не знаешь? — Ее голос дрожал. — Разве никто никогда…

Я покачал головой и произнес с горечью:

— Мне, думаю, просто повезло…

Разрозненные эпизоды в моей памяти стали складываться в стройную картину: шутки, оскорбления, бессмысленные побои имели причиной то, чего я никак не мог понять. Мне такое никогда не пришло бы в голову. Может быть, просто потому, что я боялся этого, опасаясь взваливать на себя еще одну ношу. Возможно, осознание этого было именно тем, от чего я бежал всю жизнь, прячась в темных углах, бесконечных днях одиночества и наркотических снах… то, что делало меня мишенью и жертвой для охотников.

У Джули был отсутствующий взгляд, означающий, что она размышляла на свои, очень личные темы. Я смотрел на дождь и думал, что я… Ну уж нет. Это только предположение. Может быть, этим объяснялось мое странное везение, несмотря на подножки, которые всегда ставила мне жизнь. Может, это прояснило и поведение Зибелинга — человека, который был женат на женщине-гидране и сын которого со смешанной кровью затерялся где-то во вселенной… Который стыдился своей презренной слабости, ненавидя эту тайну, скрытую в глубинах его прошлого. Кто не испытывал подобных чувств? Как отнесся бы каждый к напоминанию об этой тайне? Зибелинг тогда прямо дал мне это понять. Во время того разговора с ним я увильнул от возможности узнать правду. И в этот раз я попытался сделать то же, но теперь мне отвертеться не удалось.

Вновь раздался звонок прибывшего лифта. Я оглянулся. Джули вздрогнула, ее лицо напряглось. Двери лифта открылись, и мы увидели Зибелинга. Не обязательно было быть псионом, чтобы понять, что Зибелинг чем-то не на шутку озадачен. Он молча направился к нам. Джули просияла и ожила. Одно его присутствие наполнило ее горькой радостью. Однако Зибелинг смотрел на меня, и я понял, что предстоит серьезный разговор.

— Ардан, — начала Джули, — он появился. Его зовут Рубай, это один из тех, кого мы ждали. Он был здесь и сообщил нам о своем предложении. И Кот думает, что он…

— Он говорил с вами обоими?

Она кивнула:

— Да, с нами обоими. Я… Он был…

— Тогда это подождет, — покачал головой Зибелинг. — Пока поговорим о том, что касается только нас.

Он положил на маленький столик между нами прозрачный стеклянный шарик, который напоминал кристалл и содержал в себе зеленое с золотым отливом насекомое, пойманное в полете.

— Прелестная игрушка. Где ты ее взял?

Теперь я знал, что случилось. Я позабыл про шарик.

— Это… это не мой.

— Допускаю. — Голос Зибелинга звучал угрюмо.

Я покачал головой.

— Впервые вижу. — Я не мог оторвать глаз от шарика. Мне это никогда не удавалось.