Псион - Джоан Виндж

Однако от его внешности веяло холодным дыханием смерти. Джули вздрогнула, ощутив то же, что и я: незнакомец не был мертвецом, он нес смерть.

— Надеюсь, не помешал, — заговорил он и, приближаясь к нам, улыбнулся. — Меня зовут Рубай.

Он изящно поклонился в сторону Джули, продемонстрировав владение светскими манерами. На меня, правда, он даже не взглянул, чему я был рад.

— Вы тоже псион, — тихо произнесла Джули, больше обращаясь к себе, чем к нему. Ее руки неподвижно лежали на коленях.

Незнакомец кивнул:

— О да! У нас имеется нечто общее.

Неожиданно мне стало ясно, откуда пугающее ощущение опасности, возникшее у меня: незнакомец был недосягаем для прочтения. Но это не было похоже на ту слабую защиту, которую я обычно пытался построить: он обладал тем редчайшим талантом, о котором говорил Зибелинг, тем уровнем, достичь которого никто из нас не мог даже мечтать.

— Вы участвуете в исследованиях? — В вопросе Джули слышалась смесь страха и благоговения.

— Нет, — учтиво улыбнулся он.

Его мимика и жесты были столь же совершенны, как контроль над сознанием. Я повидал подобных напыщенных петухов в Старом городе и знал достаточно, чтобы держаться от них подальше.

— Что вам нужно от нас? — выпалил я, поскольку было очевидно, что такой человек не пришел бы сюда просто так.

— Ну что ж, прямо к делу. — Незнакомец продолжал улыбаться. Он присел на диванчик у окна, сохраняя дистанцию. — Я знаю, чем в этих стенах занимается доктор Зибелинг, и решил лично в этом убедиться. И предложить вам хорошую работу. Мне повезло, в отличие от большинства псионов…

Он сделал жест рукой; на пальце сверкнуло кольцо-печатка. В его речи было что-то странное — не акцент, а скорее наоборот. Слова произносились настолько правильно, как будто он боялся сделать ошибку.

— Мой уровень владения псионикой позволил мне достичь всего, чего я только мог желать. Однако я никогда не забывал о страданиях псионов в обществе. И я решил предложить вам работать на меня — участвовать в проекте, который даст вам богатство, независимость и могущество — то, о чем вы могли только мечтать.

Я проглотил смешок:

— Не слишком вы уверены в себе, ведь так? Как вы используете вашу пси-энергию — чтобы стянуть что-нибудь с большого расстояния? Или инфаркты по заказу?

Я вспомнил о слухах и ужасных историях — все, из-за чего люди ненавидели псионов.

— Телекинез мы тоже применяем. — Ледяные зеленые глаза незнакомца сузились. Неожиданно я по-настоящему испугался, что моя догадка верна. — Но ни одно из ваших предположений не попадает в точку. Мое предприятие имеет совершенно другие масштабы!

Я взглянул на Джули, и по коже у меня пошли мурашки. Ее глаза подтвердили, что страшная догадка родилась у нее намного раньше. Я остановил дальнейшие размышления, пока они не приняли форму осознанных мыслей о том, что мы, кажется, дождались того, к чему стремились. Посланник от Квиксилвера, человека, настолько овладевшего псионикой, что даже его тень приводила Федерацию в трепет. Я попытался перевести охвативший меня азарт в воодушевление от того, что только что сказал Рубай, не зная, читает ли он нас в этот момент и можем ли мы это определить.

— Не слишком ли поспешное предложение? — Джули подалась вперед, удивив меня своим вопросом. — Вы ведь совсем не знаете нас.

— Напротив, — Рубай покачал головой. — Я наблюдал за всеми вами, будучи незамеченным, пристально изучал ваши способности, ваш потенциал, сравнивал и выбирал, кто мне наиболее подходит и кого можно перевести в резерв. Я уже сделал отбор нескольких кандидатов.

Я подумал, насколько бы он сузил круг претендентов, если бы начал отбор месяцем раньше и прослушал одну из «специальных лекций», прочитанных нам. Я вновь пресек эту мысль как можно быстрее. Каким образом можно было следить за целой командой псионов? От этой мысли меня бросило в жар. Но если Рубай не мог полностью читать мое или чье-то другое сознание, было бы чрезвычайно сложно наблюдать и делать выводы даже для такого профессионала, как он. Ложные образы, которые мы в целях защиты заложили в нашу память, должны выполнить свою функцию, и, кроме того, всегда трудно проникнуть в сознание другого псиона. Я всегда чувствую, когда кто-то пытается это проделать со мной. Мне стало немного легче.

— Вы владеете телепатией и телекинезом? — спросила Джули.

Рубай кивнул:

— А также телепортацией. Я потомственный медиум и выделяюсь даже среди коллег.

Мне казалось, что одному человеку не под силу обладать всеми этими чудесами. Рубай стал задавать Джули вопросы и отвечать ей. Ее голос был очень тихим, почти неслышным. Я не мог понять, почему он выбрал ее, такую хрупкую, которую так легко было сломать.

— А вы, конечно, принадлежите к знаменитой фамилии Та Минг. — Это не было вопросом. — Ваш клан управляет перевозками с Созвездия Центавра. Редко выпадет случай встретить псиона из такой высокопоставленной семьи.

Джули нахмурилась:

— Большинство из них не доживает до старости.

Едкий сарказм ее высказывания вызвал усмешку у Рубая. Я посмотрел на Джули, не веря, что она способна была произнести такие слова. Она перебирала пальцами ткань своей старенькой черной блузки.

— Я дальняя родственница семьи Та Минг.

Но она слишком явно захлопнула дверь в свое сознание: даже мне было ясно, что она лжет. Рубай тоже знал это. Знал он и другое: кем бы она ни была когда-то, все это в прошлом.

— В любом случае, — заметил он, — для нашей совместной работы вы обладаете великолепной квалификацией.

Она не спросила: почему? Зато это сделал я. Рубай взглянул на меня и ласково улыбнулся.

— Ну хорошо. — Я уселся по-турецки. — Почему именно я? Если вы действительно наблюдали за нашими занятиями, то должны были заметить, что я не умею даже сплевывать как телепат. Я могу оказаться негодным для всего того, что вы от меня ожидаете.

Я сам не понимал, был ли это вопрос или попытка заговорить ему зубы.

— Ты можешь думать о себе как о полном нуле в этой группе, но, поверь мне, ты обладаешь потенциалом, который превосходит все, вместе взятые, способности всех участников исследований.

Глаза Рубая зажглись, как прожекторы, а мои напоминали те окна, куда направлены ослепительные лучи.

— Ну уж нет, — я опустил глаза и отрицательно покачал головой. — Зибелинг думает совсем по-другому.

— То, что говорит доктор Зибелинг, и то, что он понимает, — это далеко не одно и то же.

Я почувствовал, что Джули напряглась, между бровями у нее появилась едва заметная морщина.