Великий Шу - Ян Пужицкий

Как-то вечером он сидел в «Черном Коте», самом дорогом ночном заведении самого дорогого варшавского отеля «Виктория». На паркете отплясывали иностранцы и столичный «хай-лайф». Кондиционеры, предупредительные официанты, «девушки», негромкая музыка и ледяная водка. Петр смотрел на зал без всякого любопытства, но ни в коем случае не осуждающе — эти люди установили свои законы, выработали правила и жили по ним, так что не ему их судить. Ему вообще никогда в голову не приходила мысль о необходимости переделывать действительность, если даже он ее и не принимал.

— Добрый вечер,— прервал его размышления чей-то голос.

Он повернул голову и не поверил собственным глазам. За столиком перед ним сидел Юрек Гамблерский. Шу почти забыл о его существовании и уж, во всяком случае, никак не ожидал встретить его здесь, поэтому он удивился до такой степени, что самым естественным образом, безо всякой игры спросил:

— Ты что тут делаешь?

Малыш взглянул на водку на столе и кивнул:

— Можно?

— Пожалуйста,— ответил Грынич.

Юрек налил себе рюмку.

— Вы все-таки должны признать, что этих вроцлавских клиентов я сделал, как хотел, — он опрокинул в себя водку и даже не поморщился.

— Но дело не в этом,— начал Петр.

— Знаю, знаю,— торопливо и очень невежливо прервал его Юрек.— Все я прекрасно понимаю. Только на моем месте кто угодно вел бы себя точно так же. Такие деньжищи как с неба свалились...

— Но если ты так все прекрасно понимаешь, то тогда зачем явился?

— Секундочку. Сейчас я все объясню,— Юрек разговаривал с легкой, но противной пьяноватостью.— Значит, так. Вы мне разрешаете выпить рюмку, а потом отказываете в следующей? Почему? Я что, с первой упился?

— А тебе хотелось бы упиться?

— А вы удивляетесь?

Шу надоел этот разговор, он беспомощно оглядел затемненный зал в надежде, кто бы его спас. В нише за столиком по ту сторону танцевального паркета сидели двое профессиональных игроков. Петр улыбнулся им, как добрым знакомым, и многозначительно подмигнул. Те тут же оживились.

Шу вновь повернулся к Юреку:

— Я тебе обещал показать несколько покерных штучек. Ничего больше. Ни о каком дальнейшем пьянстве речи не было.

— Вчера одного деятеля щелкнул. Из «Орбиса»[6],— похвалился Юрек. — Гладко все прошло. И в экстаз после этого, представьте, не впал.

— Браво. Я вижу, ты начинаешь в одиночку...

Юрек расплылся в ожидании дальнейших похвал.

— Пить,— докончил Шу.

— А кто после первой рюмки останавливается?! И в картах то же самое, те же законы. Вы сами это знаете лучше меня.

К их столику подошли покерных дел мастера.

— Так ты подписываешься? На сегодня?

— Ладно, ладно. Может быть, зайду. Попозже,— усмехнулся Шу..

Юрек проводил отошедших мужчин голодным взглядом.

— Покер? — спросил он с бестактной подозрительностью.

— Да. Только без тебя. С тобой мы квиты.

— Понятно. Я знаю, кем вы меня считаете. Ничтожеством. Полным нулем,— у Юрека настал момент пьяного самобичевания,— Но я вам еще докажу. Вы не думайте, я давно раскусил, что это за тайна покера, которую я вроде бы знаю и не понимаю. Надо иметь что-то в загашнике, когда садишься играть, какой-то крючок на противника: новый прием, крапленую колоду или деньги. У меня, конечно же, не такие руки, как у вас, но у меня есть деньги, которые я могу себе позволить проиграть. Я задавлю противника деньгами, — возбужденно орал Юрек.

Шу не удержался и фыркнул:

— Что ты называешь деньгами?

Исповедальный тон таксиста сменился на злобный:

— Есть, есть денежки, водятся, не волнуйтесь. И если я сяду играть, задавлю любого. Буду давать и давать под него. Тыщи. Я ему вскрыться не дам. Мне и карта не нужна, понятно? Вот эти ваши, сегодняшние, как они... по сравнению со мной?

— Эти? Ты уйдешь от них пустой через четверть часа, — холодно бросил Шу. — Да они с тобой и не сядут.

Молодой человек стал оглядываться по сторонам. В дальнем углу одиноко сидел Ярек. Небритый и грязный, он уже, видимо, много дней не выходил из запоя. Он уставился в одну точку отсутствующим взглядом, в котором навсегда застыла ненависть.

— Вы здесь всех знаете. Вот этот, например, играет?

Великий Шу повернул голову и только теперь разглядел бывшего владельца «порше». Шу весь внутренне собрался, но тут же понял, что сейчас Ярек вряд ли способен на какие-либо действия. Выглядел он жутко, поэтому Петр тут же успокоился и усмехнулся:

— Играет, вернее, играл. Теперь, как видишь, пьет. Боюсь, что из этого клинча ему не выйти.

Взгляд Юрека скользил по залу, как будто здесь проходило заседание клуба любителей покера. И вдруг он увидел то, что заставило его подскочить. У стойки бара сидел Денель и непринужденно беседовал с молодой девушкой.

Юрек просиял:

— Тайное оружие Микуна!..

— А-а-а...— Шу проследил за его взглядом.— Да, он здесь бывает.

— А как он для меня? Подойдет?

Шу стал неторопливо рассуждать вслух:

— Граф? Дело знает. Техника есть, но не ахти какая. Сообразительный, но по высшим меркам чего-то ему не хватает. Скорее всего яркой индивидуальности. Так что к элите я бы его не отнес. Покер ведь, как поэзия — недостаточно уметь хорошо рифмовать. Но для тебя с Микуном сойдет. В самый раз. Обоих побираться пустит.

— Меня?! — Юрек вскочил и решительно направился к бару.

Грынич еще раз вздохнул: запальчивость Юрека раз в сто превосходила его возможности.

Денель сидел за стойкой и демонстрировал девушке свои графские манеры. Та совершенно определенно не имела ничего общего с «этими самыми»— обыкновенная городская гусыня из какого-нибудь бюро или конторы, впервые в жизни попавшая в кабак, где все стоит в десять раз дороже обычного. Выслушивая любезности от своего ухажера, она при этом не переставала вертеться по сторонам, чтобы получше все рассмотреть, запомнить и потом во всех деталях рассказать сослуживцам, как это выглядит вблизи.

Когда Юрек Гамблерский встал за спиной Денеля и наглым тоном заявил: «У меня к тебе есть одно предложение»,— тот со злости закусил губу — среди коллег по профессии было не принято говорить о делах в присутствии дам, а с публикой менее воспитанной Граф просто не знался. Он медленно, с достоинством обернулся через плечо и с удивлением увидел перед собой глупое лицо таксиста из Лютыни.

— Извините,— церемонно уронил Денель,— но мы не знакомы.

— Да знакомы, знакомы. Микун. Лютынь. Помните?

— Ах, да,— смилостивился Граф.— И что же? В чем дело?

— На секундочку можно вас?

Денель, извинившись перед девушкой милой улыбкой, встал и вслед за Юреком отошел к тянувшемуся во всю стену дивану. Здесь он молча, одними глазами повторил Юреку свой вопрос. Тот расплылся в хулиганском оскале:

— Хотелось бы пустить тебя с сумой по белу свету...

— Что? С чем? — изумился Граф.

— Ну побираться.

Денель стрельнул глазами по залу и наткнулся на немигающий, застывший взгляд Великого Шу. Он смотрел прямо на них. Денель вдруг расцвел и, в мгновение став самой любезностью, предупредительно наклонился к Юреку:

— И когда же?

— Когда хочешь. Хоть сегодня, сейчас. Или завтра.

— Интересное предложение,— Граф весь светился от восторга.— Только у меня есть одно условие.

— Какое?

— У тебя должно быть как минимум двадцать «штук».

Юрек с облегчением расхохотался и хлопнул себя по карману.

— Ты, вероятно, не понял. Не «кусков», а «штук». «Штука» — это тоже тысяча, только вот такая,— Денель достал из кармана пачку денег зеленого цвета, на которых стояла цифра 100.

— И... и когда? — упавшим голосом спросил Юрек.

— Да когда хочешь. Хоть сейчас. Или завтра.— Граф просто-таки наслаждался своей корректностью. Он смахнул пылинку с плеча смокинга и поспешил к девушке.

Юрек все еще никак не мог оправиться от шока, и единственное, что ему пришло в голову,— вновь подойти к сидящей у бара парочке.

— Тысячу извинений, что оторвал вашего кавалера по столь незначительному поводу,— он с балаганными ужимками низко поклонился залетной девице. Но та, судя по всему, уже успела рвануть несколько бокалов шампанского и на паясничающего простачка никак не среагировала. Юрек посерьезнел, повернулся, и в какую-то секунду Шу имел возможность наблюдать, как из задиристого петуха он превратился в побитую собачонку. Тут свет в зале погас, и на сцене появилась певица, лихо исполнившая песенку о пяти картах, приносящих кому счастье, а кому совсем наоборот. Когда она закончила, раздались аплодисменты, и на сцену выбежали девушки из танцевального ансамбля. Юрек едва успел добраться до столика Великого Шу, как начался самый интересный раздел программы — стриптиз.

Шу повернулся к потухшему Юреку.

— И что? — спросил он.

Тот горестно вздохнул: