Теплая снежинка - Юлия Климова

Апчхи! Апчхи!

Шмыгнув носом, я отошла от окна.

На второй этаж я отправилась только через полчаса, надеясь, что круассаны уже съедены, а на тарелках теперь лежат отточенные фразы, многогранные предложения, сытные гектары столь нужной земли и банальные деньги. Неужели вот сейчас Кондрашов легко и просто получит желаемое? А собственно, чему удивляться? Такой Акуле бизнеса мало кто откажет, особенно когда на поверхность всплывет весомая сумма, украшенная нулями, точно новогодняя елка разноцветными шарами, и еще подчеркнутая серпантином дальнейших взаимовыгодных отношений ( при случае… если понадобится…).

Юркнув в библиотеку, я старательно помолилась о том, чтобы Герман сейчас (в обнимку с блокнотом) находился слева или справа от Кондрашова – это избавило бы меня от дрожи в коленках.

– Андрей Юрьевич, видимо, плохо вы читали заговор на удачу, если я за какие-то сутки вляпалась в брачную историю и научилась прослушивать комнаты не хуже стетофонендоскопа, профессионально изучающего грудную клетку, – тихо отправила я Бондаренко сочувствующую речь и тут же решила его заочно приободрить: – Андрей Юрьевич, я обещала вам, что Кондрашов будет доволен… О, он будет доволен… его счастье будет состоять именно в том, что он неповедет меня к загсу.

Справка

Собираюсь ли я замуж за Дмитрия Сергеевича Кондрашова?

Нет.

Зато я собираюсь:

– честно закончить этот проект,

– получить кучу денег и отремонтировать собственную квартиру,

– гордо пройти мимо Глуховой и Сливы Бережкова,

– иметь право на крупные заказы и в дальнейшем.

И еще… и еще я собираюсь совсем немножко пошалить. Да, собственно, мне ничего и делать не придется! Я только буду приезжать сюда и работать. Только приезжать и работать…

Мне не повезло – Германа в малой гостиной не оказалось. Зато дверь, рядом с которой я устроила наблюдательный пункт, была приоткрыта…

Я здорово рисковала, но остановиться уже не могла.

– Андрей Юрьевич, это в последний раз, – прошелестела я губами и на всякий случай скрестила пальцы. – Ну, в предпоследний…

В щелку мне было видно достаточно: половину стола, половину диванчика, фикус на подоконнике и часть окна. Круассаны действительно уже мало кого интересовали.

– …жутко приятно, что ты меня пригласил! – донесся до моих ушей кокетливый женский голос, который я сразу узнала.

– Последнее время я очень занят, – ровно ответил Кондрашов. – Количество дел не уменьшается, а, наоборот, увеличивается.

– Ты всегда был таким. – Раздался шорох, наверное, она махнула рукой.

Я закусила нижнюю губу и превратилась в одно большое ухо, к которому был прилеплен один большой глаз. Улыбка и даже смех (на этот раз нервный) рвались на свободу, и пришлось зажать рот ладонью, чтобы сдержаться и не выдать себя. Сюжет закручивался так лихо, что я не могла поверить в происходящее – я не готовабыла поверить в происходящее…

Гостья встала из-за стола и появилась в поле зрения. Развернулась на тонких каблуках (а сменить сапоги на тапки она и не подумала), села на диванчик и положила руку на подлокотник.

Отшатнувшись от двери, я прижалась спиной к книжному шкафу и прислушалась – смотреть на увлекательное действо мне уже было не обязательно, я увидела даже больше, чем рассчитывала.

– Мне необходимо кое-что обсудить с тобой, – начал Кондрашов.

– Давай, я внимательно слушаю. Ясно же, что ты пригласил меня не на круассаны с капучино, – она усмехнулась.

Я улыбнулась и закрыла глаза. И тут же из темноты вынырнул яркий образ женщины, к которой час назад я старательно «ревновала» своего «жениха», образ женщины, чей голос сейчас настойчиво доносился из соседней комнаты.

Эмма Карловна Фогли – владелица роскошной картинной галереи «Тон-мотив», не утратившая в свои пятьдесят лет ни красоты, ни гордости, ни снобизма, ни страсти к жизни, ни тяги к мужчинам помоложе. В ее сумочке всегда лежат длинные сигареты с вишневым ароматом и флакончик каких-нибудь густых японских духов. В ее шкафу куча вечерних нарядов, в ее ежедневнике – косые записи на три недели вперед, а на ступеньках ее амбиций небрежно валяется огромное количество визиток с такими фамилиями, что у неподготовленного человека при беглом взгляде глаза бы на лоб полезли (но только не у нее!). Раз в два месяца она обязательно отправляется путешествовать: Рим, Мадрид, Париж и скромная частная жизнь какого-нибудь подающего надежды художника. Раз в месяц она перекрашивает волосы, чувствует необыкновенный прилив энергии и закатывает светскую вечеринку в своей галерее. Она тонка, хитра, но не слишком практична. Эмма Карловна Фогли. Вот мы и встретились.

Почти встретились.

– Меня интересует твоя земля. Та, что рядом с Лесными Полянами.

– А у меня и нет другой, – небрежно бросила она.

– Не буду врать – эта земля мне очень нужна, и я готов заплатить за нее хорошую цену. Или, если пока тебе не требуются свободные деньги, я готов предложить на выбор три других участка земли. Проволочек с бумагами не будет, а в моем слове ты вряд ли станешь сомневаться.

– О, я знаю твой педантизм и порядочность, не беспокойся. И, конечно, я верю тебе. Честно говоря, в недвижимости я мало что смыслю… Эту землю давным-давно купил мой муж, я вообще узнала о ней только после его смерти. Ты не задавался вопросом: почему мужчины умирают так рано? А я задавалась. Вам нужно почаще расслабляться и больше проводить время с семьей. Дмитрий, когда ты женишься?

– Надеюсь, скоро.

– Кто она?

– Хм… я бы предпочел вернуться к разговору о земле.

Вот теперь мне захотелось заглянуть в щелку. Отдаст или не отдаст? У Эммы Карловны Фогли всегда все непросто, всегда с двойным дном, всегда с многоточием. Нет, она не изменит себе – не та женщина, она вынет из кармана дохленькую карту и беспощадно, а главное, совершенно не нарочно побьет козыри Кондрашова. В ее галерее даже картины висят таким образом, будто их персонажи разговаривают друг с другом через рамки и расстояния. Если нарисованный герой смотрит прямо, на противоположную картину с эпизодом, например, бури, то в его глазах обязательно плещется страх, если он видит пиршество или натюрморт, то на лице – радость. Раньше я часто прогуливалась мимо картин галереи «Тон-мотив», подбирая нужную, и всегда изумлялась подобным совпадениям. А я знаю точно – это лишь совпадения. У каждого человека есть своя особенность в биографии, у Эммы Карловны Фогли – это обязательное случайное многоточие.