Чужой дневник - Марина Канаева

Явился зато один жрец с крестом на шее. Странный, как преступник, бритый, с пьяно заплывшими глазами, постоянно амулет на шее теребил и что-то про "адово исчадие" и "дочь Лилит" нашёптывал, на меня поглядывая. Я гостям поклонилась, а так около мужа сидела, рта не раскрывая и внимательно в разговоры вслушиваясь.

Как оказалось, служителей нового божества называли священниками, а противников их — еретиками, ведьмами и одержимыми. Их бог проповедовал смирение и что-то там ещё, отрицая слуг Древней Силы. Чем-то он на нашего Белобога похож был, но Коляды, жены его, и других божеств, не было. Всех их демонами стали кликать…

Разошлись нескоро гости, когда рассвет уже занимался. Тогда, мужу кивнув, хотела я уйти, но он меня приостановил.

— Опиши того, что третьим от меня сидел, — попросил он, не оглядываясь.

Чуть удивившись, я просьбу выполнила, рассказав о внешности, одежде, спрятанном оружии…

— И что ты о нём думаешь?

Так мы нескольких гостей обсудили, потом он сказал:

— Спрашивай — отвечу, проси — дам.

Я так и ушла, ни о чём не попросив…

***

Странно так… Уж дюжину раз Ярило окрасил рассвет, как очутилась я в доме новом. Вчера пала, знаю, Велеслава, и скоро новый муж мой вернётся. Вроде, и расстраиваться я должна, но трепещет что-то внутри — может, будет с кем поговорить на равных…

Ведь, как и в прошлой жизни, есть слуги, ходят по дому жрецы в чёрных одеждах, крестами меня осеняя… Да только меня, одну из младших дочерей, не самую красивую и строптивую слишком, и семья моя не очень любила, а жрецы шептались за спиной: "Печать Мараны* на ней, лишь ночи да чёрной луне она верна". А в память мне слова одной из служанок запали: "Видать, любит хозяин новую жену, коль за стол позвал дочь Евы. Не по правилам это".

И хоть ненавидеть его я должна, но похожи мы, и от того борьба наша только интересней кажется…

***

Я следила, как кони двух всадников во двор принесли, но встречать, конечно, не вышла. Вместо того на излюбленное место своё под сводом пристроилась, где разговоры, что в его покоях ведутся, слышны.

— …Почему ведьма эта жива ещё, Тий? Спалить — и все дела. Пусть, как те, другие, к своим демонам идёт, а ты б мог с сестрой правителя Велеславы…

— Этого не будет!

— Очнись! Земли уже твои! Чтоб наверх идти, тебе на служительнице Христа жениться нужно. К цели один шаг остался…

— Эта ведьма будет жить!..

Склонив голову, чтоб никто очей моих не увидел и лишнего не прочёл, я в свои покои вернулась и у служанки вина усталым голосом попросила. А после, отослав её, выпила алую жидкость из чаши до самого дна, улыбки победной и пламени в глазах дикого уж не скрывая…

***

— Велеслава пала, а правитель её пленён, моя госпожа. Он у нас в подвалах нынче. Хозяин, говорят, собирается в живых его оставить — за выкуп и сотрудничество…

— Это хорошо, — передёрнула я плечами, — А то меня когда-то с ним почти помолвили. Жених… Жалко всё-таки!

Вечером та же служанка со вздохом сказала:

— Нет, умер пленник по воле хозяина. Но не печальтесь, хозяйка…

— Что ты! Так, видно, суждено.

За окном была ночь, чёрная, как глаза моего мужа. Давно приметила, что эта служанка все разговоры господину передаёт. Тот, кто когда-то велел меня раздеть и оглядывал, как вещь на базаре, теперь мёртв. А я — жива!

Я улыбнулась ласковой ночи.

Нет, милый, ты не для креста, не для золота.

Только для меня…

***

Луна высоко была, когда он в мои покои пришёл. Долго мы в глаза друг другу смотрели, а после тенью он ко мне скользнул, в локте от меня остановившись.

— Твой жених умер, — сказал он негромко, в очи мне внимательно вглядываясь.

— Я знаю.

— Тебе больно?

— Ни капли…

Едва ощутимые прикосновения сводят с ума, и по телу ходит дрожь, но уже не от страха. В окна заглядывает луна, отражая дикий, пьянящий огонь в глазах. И правил, и запретов, и смиренности, которой учит своих рабов новый бог, уже нет…

— Ты моя…

Задыхаюсь, и сказать ничего уже нет сил — и не нужно…

Нет, милый… это ты — мой…

***

— Клара, очнись, — в смутно знакомом голосе слышалась обречённость, — Киса, что с ней?

— Она сейчас в чужом сознании. Может, выплывет, хоть я и сомневаюсь. Слишком увлеклась…

— Может, выплывет?! Да она уже не дышит!

А ведь и правда, не дышу. Клара… Как странно она сокращает моё имя… меня зовут Кларисс… или нет?

— Клара, это я, Дина!

Ди-на. Это ещё что за зверь? Стоп. ДИНА?!

В память вихрем ворвались образы и картинки. Мама, папа, Егор, Артём, книга, Киса, тёмный силуэт, взывающий к духам…

Я вдохнула — впервые за последние несколько минут, — и лёгкие просто взорвались ослепляющей болью. Я закашлялась и повалилась набок, силясь привыкнуть к новому телу. Вернее, старому. Ох, как всё запутанно!

Дыхание понемногу нормализовалось. Кто-то бесцеремонно меня перевернул, и я встретилась глазами с Диной и Кисой. Ой, кажется, меня щаз будут убивать… куда б зарыться года на два?!

Первая партия была отдана моей пушистой хранительнице.

— Ты чем вообще думаешь…?! — поразительно флегматично спросила Киса, заставив нас с подругой покоситься на неё с уважением, — Чтоб тебя…

Дальше шли комментарии, в которые мы вслушивались с возрастающим интересом. На особо изящном повороте я даже присвистнула. Да, неплохо б попробовать…

Киса, видимо, прочитавшая мои мысли, с изумлением на меня взглянула, мгновенно замолчав. Мне и самой стало слегка стыдно, но… Пожалуй, только слегка.

Дина, строчившая что-то в блокноте, заминки не заметила.

— Вы не могли б последний абзац повторить? — спокойно попросила она наконец, — Там что-то про кнуты и пузатого священника было, но вы не договорили.

Кошка смутилась — впервые на моей памяти — и заявила, что это просто к слову пришлось.

— Лучше расскажи о том, чью судьбу читаешь, — попросила Дина, — Интересно же, чьи тебе советы всю жизнь нужны будут!

— Ты о чём?

— Ну, твоя кошка сказала, что первая прочитанная судьба предопределяет судьбу самой Видящей.

Я похолодела. Нет. Это просто глупое суеверие!

— Ну?!

— Я как-нибудь потом расскажу…

— Это хотя бы смертная? — спросила кошка негромко.

— Да.

В зелёных очах мелькнуло облегчение.

— Тогда подробности расскажешь потом…

Мы с кошкой пристально смотрели в глаза друг другу, и я поняла — подробности она у меня выпытает. Любой ценой…

— К-к-к, — пробормотала Дина, — К-к-кл…

И потом, не успела я оглянуться, заорала:

— КЛАРА!!!

Я подскочила на месте и кинулась к Дине. Та соляным столбом застыла перед зеркалом. Ой…