Чужой дневник - Марина Канаева

За последние сутки сгорело ещё два дома.

Покончило с собой два человека.

Один бизнесмен избил до смерти модель-жену.

Всё это произошло в радиусе максимум километра от нашего дома.

Я сидела в кресле, обхватив голову руками, и смотрела за окно. Люди беспокойны, многие тянулись к распятиям и иконам, болтали о магнитных бурях и неудачном положении звезд, — этот шёпот просто витал в воздухе.

Навзрыд рыдала Катя, так и не нашёлся куда-то уехавший Гена, Жанна таращилась в темноту безумными глазами, не решаясь подходить к зеркалам. Стоп! Я не помню, где Андрей.

Пропажа нашлась на крыльце. Парень сидел и внимательно вглядывался в небо.

— Мне жаль, — сказала я тихо.

Он поднял на меня свои вечно загнанные, как у дичи, глаза, и мне снова почудилось, что я не так уж хорошо его знаю.

— Все когда-то умирают, Клара. Но спасибо, что подошла. Ты добрая. Жаль…

Я опешила.

— Что я добрая?

— Да, — отозвался он и ушёл, так ничего и не пояснив.

Отношения с Артёмом у нас откровенно не ладились. За завтраком он в очередной раз принялся отчитывать меня за безрассудное поведение, но я была не в настроении, потому он узнал о себе много новых интересных подробностей.

Часов в десять утра на огонёк заскочила Дина, которая за такой короткий промежуток времени успела вполне прийти в себя. По крайней мере, с Артёмом они сели рядышком и снова стали мирно о чём-то беседовать, не обращая на меня внимания.

Не говоря ни слова, я встала и вышла.

В сердце поселилась непонятная обида. Настроение было — паршивым.

Мы с Диной одногодки, верно? Тогда почему в ней он видит симпатичную девушку, а во мне — ребёнка… Хотя нет, скорее даже — потенциальный источник проблем. Да, вот он, ответ! Его отталкивает мой дар, моя необычность.

Я тихо, горько засмеялась. Пока они рыдают там, внизу, я должна искать виновного — больше некому. И я уже чую, что скоро он попадёт ко мне в руки, и знаю — меня похвалят, но ещё — начнут опасаться.

Видимо, оборотная сторона могущества — одиночество…

Впервые я сумела ощутить её приближение.

— Помнишь, ты говорила, что я отдам только слабость?

Кошка сидела на подоконнике — и молчала.

— Ты меня слышишь?

— Не я устанавливала эту цену, а в ответе ты не нуждаешься — и так всё поняла.

— Я всегда буду одинока?

— Иногда рождаются те, кто может понять и принять. Это редкость, но иногда так бывает.

Ветер за окном что-то шептал. Светило солнце. А я вдруг вспомнила Кларисс и поняла — я вновь хочу очутиться в её жизни. Причина проста — вот уже не раз я понимаю, что её слова отвечают на многие мои вопросы. Я потянулась к книге и осознанно позвала ту, что стала моим путеводителем…

Нас с Тием обвенчали по обряду единого бога, в новом деревянном святилище, перед крестом, похожим на наш символ солнечного божества. С этого момента Тий стал официальным правителем земель, что когда-то принадлежали моему отцу.

Все, кто имел дар говорить с духами и видеть сокрытое, были убиты.

— Все люди должны быть равны, никто не должен быть сильнее, — сказал мой муж холодно, когда мы, выйдя из святилища, увидели кровавую бойню.

— Тогда все они имели право жить, — сказала я тихо.

Он смотрел на меня равнодушно, с лёгкой насмешкой.

— Право? Это лишь слово. Всё решает сила, Кларисс.

Он резко притянул меня себе и впился губами в мои губы — насильно, до боли, до тех пор, пока я не начала задыхаться.

— Я сделаю с тобой, что хочу, и это в моих силах. Значит, это моё право, — прошептал он мне просто на ухо, с силой сжав в стальных объятиях так, что я просто не могла вздохнуть.

Очи Мараны вспыхнули вдруг в душе моей. Я всем телом к нему прижалась и прошептала голосом низким, страстным, к уху его склонившись:

— Как бы не хотел ты мной обладать, тебе принадлежит только тело. Ты знаешь, это так мало… и покуда я живу, твоей я не буду… ведь побеждает… сильнейший.

Шептала я, покрывая едва ощутимыми поцелуями шею его. Приятными, но холодными…

— Тогда я уже победил, — мягко сказал он в ответ, и я ощутила его горячее дыхание.

— Сила разной бывает, — прошептала я, слегка прикусив его губу.

Мы застыли перед храмом, который всё выше вздымался в синее небо. Мы стояли на площади, где уже стихли крики тех, кто ни в чём не был виноват. Там была и моя подруга-ведунья…

И мы с ним были похожи. У нас были одинаково выжженные глаза

***

Я ожидала насилия и боли, я была к этому готова, но он вновь меня удивил. Когда мы пришли в его дом, он ожидаемо рывком притянул меня к себе, порвав наряд…

Но вдруг застыл, внимательно в пустые глаза глядя. Там не было ни ненависти, ни страсти, ни тьмы. Я была пуста, и он, кажется, это понял. Осторожно убрал руки и ушёл, ни слова ни говоря.

Следующие несколько дней прошли… странно. Я жила у него, я постоянно ожидала, что он захочет доказать свою силу, но он не говорил мне ни слова и не прикасался ко мне.

Мой сон немного восстановился, я начала приходить в себя.

На пятый день я случайно отрывок разговора услышала.

— Но непонятно, что за человек этот правитель Велеславы, — говорил мой муж.

Вечером у одной из челядниц я впервые спросила, где покои Тия…

Не знаю, удивился ли он, меня на пороге увидев. Я и сама этому удивлялась и себе пояснить не могла, зачем пришла, потому начала с порога:

— В Велеславе все Велеса славят, и правителя его жрецы выбирают…

Я говорила давно заученные факты. Кому подчиняется, что предпочитает…

Он молча на меня смотрел бездонными чёрными глазами, ни слова не говоря. Замолчав, я, не попрощавшись, вышла.

***

На следующий день мне сообщили, что у нас собираются гости и я должна быть готова к вечеру. Мне принесли наряд, полностью закрытый, вышитый с драгоценностями. Я не любила такие, но, в общем-то, какая разница?

Волосы покрыты, прямые юбки до пола… Я отозвала служанок и нарядилась сама, отметив, что бледно-зелёная ткань мне совсем не к лицу.

Когда стемнело, он зашёл ко мне. В обычном для знати шикарном наряде, что блистал, как и мой, от каменьев, Тий казался странно безликим…

Он подошёл ко мне и повесил мне на шею ожерелье, изукрашенное изумрудами. Пальцы легко, едва ощутимо кожи коснулись, но странный огонь пробежал по жилам, а тело пронзила едва заметная дрожь. Он кивнул мне и вышел, не оглядываясь, а я двинулась за ним, и странное разочарование боролось в душе со страхом…

Я ожидала увидеть гостей со спутницами и жёнами, но, кроме служанок и угодниц, женщин не было.

Явился зато один жрец с крестом на шее. Странный, как преступник, бритый, с пьяно заплывшими глазами, постоянно амулет на шее теребил и что-то про "адово исчадие" и "дочь Лилит" нашёптывал, на меня поглядывая. Я гостям поклонилась, а так около мужа сидела, рта не раскрывая и внимательно в разговоры вслушиваясь.