Милая моя... - Инга Берристер

Джеймс… влюблен в нее? Не может быть… Но прежде чем Трейси успела сказать ему это, он тихо продолжил:

– Вы не должны после всего случившегося позволять мне оставаться с вами наедине. Прогоните меня прочь, пока я еще могу держать себя в руках и не сделал чего-нибудь такого, о чем мы впоследствии оба пожалеем.

Может быть, Джеймс был прав, но сейчас Трейси была не в состоянии мыслить рационально, анализировать, вести себя логично. Ее мозг никак не мог до конца воспринять то, что сказал Джеймс. Она только подсознательно отметила, что расстояние между ними сократилось, да почувствовала исходящий от него жар, вызвавший ответную реакцию ее тела.

– Прикажите, чтобы я ушел, Трейси, – не совсем уверено произнес он. – Иначе…

Приказать, чтобы он уходил? Но ей совсем не хотелось этого. Более того, она должна быть с ним, внезапно поняла Трейси и, повинуясь внезапному импульсу, сократила дистанцию между ними и подняла лицо для поцелуя.

Это был ее первый настоящий поцелуй, догадалась она несколькими мгновениями позже, слыша, как отдается в ушах биение сердца. Трагические события дня как будто заставили ее освободиться от всех условностей, забыть о привычной осторожности. Внутренний голос соблазнял взять то, что ей предлагают. Снять с плеч Джеймса груз вины и боли. Принять единственную непреложную истину, имеющую сейчас значение, – рядом с ней мужчина, которого она хочет, которого могла бы даже полюбить.

И хотя общество, вероятно, осудило бы поспешность, с которой они бросились друг другу в объятия, для нее это ровным счетом ничего не значило. Важно было одно – жизнь внезапно предоставила Трейси шанс пережить нечто чудесное, на что она уже не надеялась после долгих лет одиночества. Перед ней открылась возможность почувствовать себя желанной женщиной. И если она не воспользуется неожиданным подарком судьбы, то, возможно, будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Неохотно оторвав от нее губы, Джеймс прошептал:

– Если ты хочешь, чтобы я ушел…

В ответ женские руки еще крепче сомкнулись вокруг него.

– Нет… не хочу.

Каким-то непонятным образом, ей удавалось оставаться спокойной. Тогда Джеймс взял ее лицо в ладони и пристально взглянул в глаза.

– Но ты не слишком возбуждена, – мягко заметил он.

– Наверное, да, – призналась она. – Я не очень привыкла к таким вещам. У меня не было…

– Даже с отцом Люси?

Трейси похолодела. Стараясь, чтобы голос ее звучал как можно ровнее, она сдержанно ответила:

– Отец Люси фактически изнасиловал меня. Хотя нельзя винить в этом только его. Я была такой наивной… Вряд ли он догадывался, насколько я неопытна.

Джеймс нахмурился и немного отодвинулся от нее. Если ее признание оттолкнут от нее Джеймса, пусть будет так, обреченно подумала Трейси. Между ними было достаточно недопонимания, полуправды и откровенной лжи. Было очевидно, что в сексуальном отношении Джеймс – человек опытный, и если он ожидает этого же от нее, пусть лучше узнает правду…

– И насколько же неопытна ты была? – осторожно спросил он, наблюдая за выражением ее лица.

– Абсолютно.

– А потом?

– Потом… – Трейси помедлила с ответом, а затем, отважно глядя ему в глаза, призналась: – Потом у меня не было ни времени, ни желания завязывать с кем-либо отношения. И меньше всего с женатым человеком, имеющим двоих детей.

Минуту он хранил молчание, и Трейси охватила паника – не слишком ли она разоткровенничалась. Однако Джеймс был человеком умным, ему не понадобится долгих раздумий, чтобы понять: после столь долгого воздержания ее податливость, охота, с которой она шла на сближение с ним, выдает нечто большее, чем обыкновенное желание утолить физиологический голод тела.

– Значит, я был вдвойне не прав по отношению к тебе?

– Если тебя отталкивает отсутствие у меня… опыта… – запинаясь, прошептала Трейси.

– Отталкивает… – простонал Джеймс и, опустив руки ей на талию, прижал к себе так, что она смогла почувствовать, насколько он возбужден. – Существует ли на свете что-нибудь, что могло бы оттолкнуть меня от тебя? Я давным-давно понял, что секс ради секса не имеет никакого смысла, не доставляет истинного удовольствия. Я занимался любовью только с теми женщинами, которые не только мне нравились и вызывали желание, но и внушали уважение. Однако я давно уже перестал верить в то, что когда-нибудь найду женщину, которую смогу полюбить. И вот встретил тебя.

Джеймс поднял руку и нежно провел пальцем по ее полуоткрытым губам. Трейси слушала его, затаив дыхание.

– Ты не можешь представить, какой удар по самолюбию я получил, когда понял, что влюбился в женщину, которая, по моему мнению, представляла собой полную противоположность моему идеалу. И оказался не прав, нужно было больше доверять инстинктам. Ты любишь меня?

– Не знаю, – призналась Трейси, губы ее дрожали, язык слегка заплетался. – Знаю только, что ты нужен мне, что я хочу тебя… Мне трудно свыкнуться с этой мыслью. Я никогда не ожидала…

– Мне не надо тебя торопить… Я должен подождать…

– Нет! – пылко воспротивилась Трейси. – Нет!

Она подняла на него умоляющий взгляд, и в ее глазах Джеймс прочел то, что Трейси не могла заставить себя сказать.

– Что ж, – сказал он наконец, как будто отвечая на невысказанный вопрос, – возможно, сегодняшний день предназначен стать для нас самым замечательным в жизни. Хотя… – Джеймс внезапно нахмурился, и она доверчиво и вопросительно взглянула на него.

– Что такое?

– Ничего, – мягко сказал он, улыбнувшись. – Абсолютно ничего.

Внезапно Трейси почувствовала странную неловкость и неуверенность в себе. Она совершенно не знала, что делать дальше. Может быть, он ждет от нее предложения пойти в ее спальню?

Она проклинала себя за отсутствие опыта, казавшегося ранее абсолютно ненужным. Как следует вести себя в подобной ситуации? Ведь это ее дом. Ведь она взрослая женщина в расцвете лет, которая только что, не испытывая ни малейших угрызений совести, признаваясь в том, что хочет заняться с ним любовью. Так откуда же эта нерешительность, эта робость?

– Трейси!

Услышав свое имя, она подняла на него взгляд. Взяв Трейси за руку, Джеймс улыбнулся и переплел ее пальцы со своими. Его рука была сильной и надежной.

– Знаешь, ты ведь не должна этого делать, – тихо сказал он, – не должна, если не хочешь.

– Я хочу, – заверила она его дрожащим от волнения голосом. – Хочу, но никак не могу избавиться от страха.

– Если тебе это поможет, знай, что я тоже боюсь.

Трейси недоверчиво посмотрела на него.

– Ты? Чего?

– Мне так хочется доставить тебе удовольствие, дать то, чего ты никогда не знала, что я просто в ужасе – вдруг мне это не удастся… Если я не смогу… и это оттолкнет тебя.