Собрание сочинений. В 4-х т. Т.3. Грабители морей - Луи Жаколио

Легкие корабли «Грабителей», приспособленные преимущественно для абордажных схваток с неповоротливыми купеческими судами, никогда не дерзали нападать на старый замок, защищенный толстыми стенами, пушками и эскадрой из семи или восьми прекрасно вооруженных кораблей. Четыре раза посылали свои суда «Грабители» форсировать вход в фиорд, и всякий раз их капитаны возвращались с докладом, что при наличных их средствах нет возможности исполнить эту трудную задачу.

Надоду поручили сделать новую попытку и с этой целью дали ему карт-бланш, предоставив в его распоряжение все средства общества.

Красноглазый скоро убедился, что средств этих слишком мало, потому что у «Грабителей» нет никаких орудий для того, чтобы вести осаду замка. Нужно было, таким образом, поискать другой выход. И Надод отыскал его. Ему пришла в голову просто гениальная мысль.

В то время в Швеции было очень натянутое политическое положение, дворянство ненавидело Густава III за его действительно невозможный характер. Трон этого короля сильно шатался. Со всех сторон ему грозили заговоры. В обществе поговаривали о том, чтобы восстановить на шведском престоле древнюю династию Бьёрнов.

Красноглазый написал письмо Гинго, любимцу короля, изобразив ему положение дел, и рекомендовал средство укрепить королевский трон. В конце письма присовокуплялось, что Надод желал бы встретиться с Гинго где-нибудь на нейтральной почве и сообщить ему свой план в подробности.

Гинго был человек не из совестливых и действовал обычно, не разбирая средств. Он с удовольствием ухватился за предложение Надода и сам отправился для свидания с ним на английский берег. Надод убедил Гинго, что Бьёрны являются душой всех заговоров против короля — что было совершенно неверно, но вполне согласовалось с его планами — и что если этот мятежный род уничтожить, то в Швеции немедленно водворится спокойствие. Учитывая критическое положение, в котором находился Густав, Гинго очень обрадовался этой идее и спросил Надода, какого рода поддержки он для себя желает и какой награды ждет, если будет успех.

— Для себя я требую только отмены всех судебных приговоров обо мне, — заявил Красноглазый, — требую полного восстановления моей чести, пожалования дворянского достоинства и предоставления мне права поделиться со своими помощниками тем золотом, которое будет нами найдено в замке.

— Я согласен, — отвечал Гинго.

— Что касается поддержки, — продолжал Надод, — то мне необходим военный корабль с тридцатью пятью пушками и шестьюдесятью матросами. Вы должны предоставить его в полное мое распоряжение.

Гинго возразил, что это совершенно невозможно, потому что такой поступок правительства даст лишь новое оружие врагам короля.

— Даже больше того, — говорил он, — нам придется поймать человек двадцать негодяев и расстрелять их, объявив виновными в нападении на замок. Если вам мы дадим помилование и награду, то лишь под тем предлогом, что вы будто бы защищали замок и обнаружили необыкновенную преданность и храбрость. В противном случае мы только ускорим свое падение.

Надод согласился с этими действительно резонными доводами, но все-таки объявил, что без военного корабля он ничего не может сделать.

— За этим дело не станет! — обещал Гинго. — У нас тут была совершена вопиющая несправедливость, против которой я безуспешно протестовал: корсару Ингольфу, который в последнюю войну оказал нам больше услуг, чем весь наш остальной флот, вместе взятый, обещано было зачисление в корпус офицеров регулярного флота, но зависть адмиралтейства помешала королю сдержать данное обещание. Вы знаете, конечно, что Ингольф не отдал назад вверенного ему корабля и вступил в открытую беззаконную войну со всеми европейскими флотами. Вот человек, какой вам нужен. Отыщите его и обещайте ему чин капитана первого ранга и амнистию за все прошлое. Можете быть уверены, что он согласится идти за вами. Это человек замечательно способный и готов отдать полжизни за то, чтобы выйти из своего нелегального положения.

Идея очень понравилась Красноглазому. Он пришел от нее в восторг, но при этом совершенно основательно заметил королевскому любимцу, что Ингольф обещаниям не поверит, по тому что его один раз уже обманули. Поэтому нужно было начать с амнистии и с выдачи ему патента на чин, подписанного самим королем.

Гинго согласился и на это. Положение было настолько серьезно, что король без труда дал свою подпись, и через неделю в руках Надода были уже оба драгоценных документа.

С одним из своих товарищей он отправился искать Ингольфа, который корсарствовал сам по себе и не имел до сих пор никаких отношений к «Грабителям». В конце концов после двухнедельных поисков по морям Красноглазый отыскал его и сделал ему известное читателям предложение, изменив его в том отношении, что о патенте об амнистии умолчал, благоразумно решив выдвинуть эти два аргумента лишь в крайнем случае, если возникнет какое-нибудь неожиданное затруднение.

Он изобразил ему дело в виде контрзаговора, придуманного друзьями Густава III для отражения заговоров, затевавшихся всюду против короля, центром, очагом которых был будто бы замок Розольфсе.

— В случае удачи, — говорил Ингольфу коварный пират, — друзья короля сумеют выхлопотать для тебя все, что ты пожелаешь: они достаточно сильны для этого. Во всяком случае, ты найдешь в замке несметные богатства.

Сначала Ингольф отнесся ко всем этим внушениям очень неблагосклонно. Надод уже собирался вручить ему патент на чин и указ об амнистии, как вдруг Ингольф запросил двадцать четыре часа на размышление и по прошествии этого срока согласился, к удивлению самого Надода.

Впоследствии мы узнаем, что побудило Ингольфа дать свое согласие.

Красноглазый поспешил воспользоваться благоприятным обстоятельством и отправился с Ингольфом к нотариусу Пеггаму, у которого оба пирата заключили между собой формальный договор. Сверх того Надод взял с Ингольфа слово, что он никогда и ни под каким видом не покинет общее дело, прежде чем цель экспедиции не будет достигнута. Ингольф слово дал, и Надод знал, что он от своего слова не отступится.

Очевидно, у Ингольфа, несмотря на свое нелегальное положение сохранившего чувство чести, были какие-нибудь очень веские причины, если он решился связаться с таким низким негодяем, как Красноглазый. Эти причины мы скоро узнаем из разговора, который последует между двумя пиратами.

Между тем в Розольфсе никто и не подозревал, какая беда нависла над головой старого Харальда и его детей. Слепой случай устроил так, что бандиты без труда попали как раз туда, куда им было нужно, и посредством самого гнусного из предательств, злоупотребления гостеприимством, готовились привести в исполнение свои злодейские замыслы.