Наследники - Марина Акимова

поднялся, то увидел Аврору, стоявшую у статуи грозной горгульи с раскрытой пастью, словно страж в боевой готовности, на самом краю крыши. Девушка неотрывно смотрела вдаль. Парень последовал ее примеру, встал рядом и устремил взгляд туда же куда и она.

— Город…

— Отсюда видно какой он огромный, — она заправила волосы за маленькие острые уши, ее кругловатое миловидное лицо сияло в свете луны, глаза блестели бледно-желтым отливом, наслаждаясь видами. Они сели на край. — Ты жил там?

— Да. А ты нет? — Аврора покачала головой, чуть опуская взгляд. — У моей бабушки книжный магазин в центре.

— Тогда почему ты так плохо усваиваешь то, что говорят на занятиях?

— Книжный у бабушки, а не у меня, — Гин засмеялся, — хотя, сейчас я как никогда жалею, что не читал пока работал там.

— Ходят слухи, что ты аристократ…

Аврора продолжала внимательно смотреть вперед, будто боялась встретиться с ним взглядом, и не договаривала до конца вопрос.

«Ты что на свиданке?», — неожиданно объявился голос Солея в голове Гина. Он чуть отпрянул, но быстро вернулся в прежнее положение, видя, что Аврора ничего не заметила.

«Ты не вовремя!», — огрызнулся, пытаясь отгородиться от него.

— Это так важно? — ответил вопросом на вопрос, возвращаясь в разговор с Авророй, тему которой он успешно забыл.

— Отец всегда говорил, что мы не можем быть ровней с теми, кому прислуживаем.

— И людям?

— В особенности людям, — с улыбкой подтвердила девушка.

— Люди выше нас? — уверенно напирал Гин.

— Мы одни из немногих кто охраняет, кто по своему происхождению поклялся оберегать и соблюдать дистанцию… поддерживать мир и баланс в нем.

— Мир кто-то хочет разрушить? — с ноткой иронии спросил Гин. — Столько десятилетий, даже столетий в спокойствии и мире существуют сознающие и люди, абсурдно все портить.

Аврора молча покачала головой.

— Не так?

— Ты не представляешь какие мысли озвучивают те, кому служит моя семья. Страшные слова… — она помолчала, умиротворенно смотря на огни города вдалеке, — иногда я думаю, сколько времени осталось до того момента, когда они захотят обратить слова в действия? Будто никто не хочет жить в мире. А желают только хаоса. Потому что их не устраивает общий порядок и правила в нем…

Гин аккуратно протянул руку к Авроре, они сплели пальцы продолжая молча смотреть на огни города, ловя одно мгновение спокойствия и наслаждения.

Глава 4

Перед тем как вершить суд, считать его правильным и справедливым, вам стоит оглянуться назад и посчитать своих предков.

(Даррен Оскуро «Обращение к суду над сознающими»))

«Зима на пороге», — подумала девушка, поправляя на голове капюшон светлой кофты и собирая руки на груди.

Медленно ковыляя по темной, еще не разбуженной утренним солнцем улице, Лори нырнула за угол направляясь на север города, в противоположную сторону от замка академии. Чем дольше она проводила внутри академии время, тем тяжесть в груди становилась больше и невыносимее.

«Дожила, — бросая короткий взгляд на пейзаж за спиной, там, где возвышались стены «Марита Пьятра», — я получаю угрозы о расправе от Яэль, а совсем недавно открылось желание Даррена забрать мою силу…интересно будет больно? — вдруг ни с того ни с сего разбавила мысли внутренним смехом. — Соара[1] нас возненавидела».

Проходя район, что не имел официального названия и границ на карте Лори поежилась, чаще оглядываясь по сторонам. Иногда, чтобы обозначить территорию или эту местность говорили слово «импаче», как «ничья». Она же нейтральная территория между старой и новой частью города. Между сознающими и людьми. Нашпигованная барами, казино, домами с доступными девушками. Все знали, что, называя слово «карне», она же «плоть» или «мясо» — любая личность: морты или сознающие, могли получить абсолютно все, что пожелают. Любое развлечение по своему вкусу с изысканной вишенкой внутри или снаружи.

Лори старалась пройти быстро и незаметно несколько кварталов «импаче», пропитанный ярким запахом, скорее зловонием из отходов и немытых, смердящих потных тел, только что выпавших из бара и домов удовольствий, где оставили доход за месяц. Кварталы стихли после ночных увеселений, в нишах и проулках, за барами, у отходов отключившись от количества выпивки растянувшись или наоборот собравшись в калачик храпели мужчины со спущенными штанами, с растянутой на грязном лице довольной улыбкой.

Лори собрала брови у переносицы, испытывая к ним жалость, продолжая быстро шагать по улице. «Импаче» плавно переходил в район старого города, что считался одним из самых странных и страшных мест. Развалины и катакомбы, как после бойни, осыпающаяся штукатурка и падающий кирпич.

«Берегите головы, иначе свалитесь!».

Здесь жили самые бедные жители, не только морты, бездомные сознающие тоже, кочевавшие между «импаче» и старым городом. Всех хватало. Тетушка Ведьма часто рассказывала страшилки, истории, легенды, облаченные древней магией на ночь и говорила, что район старого города полон блуждающих призраков, ищущих выход подстёгиваемые местью.

Укладывая спать, рассказывала, что когда-то давно это была самая райская часть всего континента, куда стекались все, кому было не лень двигаться, в основном это были сознающие, только что вышедшие из темных глубин пещер, дна моря, высоких гор и густых лесов, жаждущие новых приключений.

Многие тысячи наполняли город каждую новую луну, основав поселение — жили в мире и согласии, возводили город из плотного камня, что добывали с большой глубины, поблизости в горах Элкок Гроув (сейчас в тех краях стоит бывшая каменная крепость «Марита Пьятра», что имело значение «Стоит камень», позже из нее сделали академию для детей сознающих).

Тетя, рассказывала истории, что переходили из уст в уста и совершенно не были подкреплены документами или записями о старом городе и часто добавляла, что каждый трактует их по-своему, надев маску серьезности повторяла о том, что в каждой истории несомненно есть доля правды.

— И хорошо бы, тебе девочка запомнить ее, — всегда добавляла тетушка Ведьма, дружелюбно похлопывая по плечу.

Разливая горячий, только что сваренный, шоколад по чашкам, тетушка Ведьма однажды рассказала странную историю, с невообразимым серьезным лицом, что иногда менялась на гримасу боли; историю о том, как в город пришли по мнению населения — чужаки.

— Люди! — слегка фыркнула тетушка, при упоминании.

Население города — сознающие встретили их добром, думая, что это такие же, как они, ищущие работу и хорошую жизнь.

— Они хотели власти! — вдруг выкрикнула тетя, — заявили, что это их земля, — продолжила возмущаться, вскидывая руки, — не знаю, что они сделали. Не знаю, о чем говорили. Те, кто пришли, — морты — силой огнем и мечом, отправили мужчин из города, туда куда глаза глядят. Гнали, как зверей, — снова шикнула тетя. — Мужчины требовали своих женщин и