Сводные... Запрет на любовь... - Лив Янг

сегодняшний вечер, – проговаривает тихо, выдергивая меня из собственного шторма мыслей. – Нужно собираться так чаще. Ты только предупреждай меня заранее, хорошо?

Киваю молча в ответ.

– Папа тебе все рассказал, да? – выдыхает расстроено. – Я это сразу поняла, как только вас на улице увидела…

– Ты сама должна была это сделать, Стась… – растираю виски руками. – Еще тогда… Когда все только произошло, понимаешь?

– Зачем? – сглатывает, робко глядя на меня сквозь длинные ресницы. – Ты только не кричи на меня, ладно?

Смотрю на этот крошечный беззащитный комочек, умостившийся на маленьком клочке автомобильного сидения, и все сжимается внутри. Не понимаю, как она в принципе смогла все это вынести?

– С чего вдруг мне на тебя кричать? – отвечаю тихо, но орать действительно хочется. Вытрясти из ее башки всю ту дурь, что скопилась… и обнимать крепко, до хруста костей.

– Всегда знала, что не создана для семьи… – шепчет тихо. – С детства бракованная… Сама виновата... Нечего было даже пытаться начинать…

Улыбается, а у самой глаза блестят от наполняющихся слез.

И мне снова больно… до ломоты в мышцах больно… Готов убить любого, за каждую хрустальную слезинку, скатившуюся из ее глаз.

– Мозги у тебя бракованные, Романова! – рычу, стягивая с себя куртку. – Что значит «не создана»? На каждого бракованного есть свой такой же… двинутый… Знала об этом? И будут они вместе жить долго и счастливо. Заруби себе это на своём курносом носу, поняла?!

Мудила… Как его там? Марк? Внушил девчонке всякой чуши в голову, хрен знает, как теперь расхлебывать.

– Сюда иди, бестолочь, – перетягиваю мелкую к себе на руки, прижимая к груди вместе с коленями. – И прекращай наконец улыбаться, когда тебе хочется плакать, поняла? У меня когда-нибудь из-за тебя сердце остановится! А оно тебе надо?

Смеется, заливая мне плечо слезами.

Жмется крепче, стягивая пальчиками ткань батника.

Беззвучно рыдает, вздрагивая всем телом, и я позволяю ей это сделать полноценно. Один раз. Выплеснуть все, что накопилось. Чтобы больше не сдавливало цепкими оковами и без того маленькое сердечко.

Мне как-то совсем не хочется выпускать ее из собственных объятий... Хотя бы сегодня...

Стираю губами слезы с влажных щек и ресниц. Понимаю, что рано, поэтому не позволяю себе ничего лишнего, но отпускать ее домой в таком состоянии тоже не лучшая идея.

Сонно трет глаза, постепенно успокаиваясь.

– Спать хочешь? – шепчу ей в макушку.

Молча кивает, и я тянусь к дорожной плоской подушке за спинкой сидения.

Не хочу больше пытать ее вопросами. С нас обоих достаточно того, что знаем друг о друге.

Устраивается на креслах, умащивая голову у меня на коленях. Укрываю ее курткой, как одеялом.

– Яр, – зовет меня тихо, осторожно притягивая за шею к себе. Смотрит внимательно, на что-то решаясь. – Я скучала.

Целует робко в щеку, и я мгновенно расплываюсь в улыбке.

– Приятно это слышать от трезвого человека, – смеюсь, вспоминая ее пьяное признание в клубе.

– Дурак, – смешно морщит нос, обиженно хмурясь.

Мягко провожу большим пальцем по ее щечке, убирая закрученные пряди светлых волос с бледного лица.

– Я тоже по тебе безумно соскучился.

Осторожно касаюсь припухших от слез губ своими, замирая на мгновение и спрашивая ее разрешения.

Не отшатывается. Слегка подается вперед, будто пытаясь разобраться в собственных ощущениях.

Вкусно… Настолько, что мгновенно хочется большего. Но все-равно отстраняюсь, пока все еще в состоянии контролировать мысли и собственное тело.

Чмокаю в зареванный нос.

Со Стасей спешить нельзя. Она как фарфоровая кукла с драгоценным напылением. Несколько сантиметров в сторону и доверие развеется, как золотая пыль от легкого дуновения ветерка, оставляя на земле лишь осколки разбитой крошечной статуэтки.

Улыбается в ответ, исследуя кончиками пальцев контур моих губ.

Щекотно… и кожу слегка покалывает, требуя продолжения.

Прижимаю хрупкую девичью ладошку к губам, оставляя на ней мягкий поцелуй.

– Если ты сейчас же не ляжешь спать, ничем хорошим для тебя это не закончится, – предупреждаю, засовывая ее руку под импровизированное одеяло.

– Отшлепаешь меня? – хохочет, припоминая мне мою угрозу.

– Нарываешься, – едва сдерживаю себя от смеха.

– Уже сплю, – умащивается у меня на коленях, практически мгновенно отключаясь.

Аккуратно придерживаю кроху, чтобы не упала.

Смотрю на часы, устало откидываясь на спинку кресла.

У нас обоих есть еще минут сорок прежде, чем попадем домой, и я отыщу эту скотину среди ее контактов в соцсетях.

Мразь трусливая! Как девочку беременную абьюзить, так это он с удовольствием… А как пару раз по морде засветили, так дорогу сразу к мелкой и забыл.

Несколько раз беспомощно бьюсь затылком о спинку сидения машины.

На коленях прощение вымаливать будет, тварь.

А еще стоит поскорее разобраться с проблемами фирмы отца... И вплотную заняться спасением «Дома Амфибий». Благо связей и опыта у меня теперь в этой сфере хватает.

Стася крутится на мне юлой, умащиваясь поудобнее. И может быть, стоило остаться с ночевкой у родителей, но я сейчас совсем ни о чем не жалею, обнимая притулившуюся ко мне малышку и все еще чувствуя сладкий вкус поцелуя на собственных слегка воспаленных губах.

Глава 18. Яр.

Мелочь просыпается, как только водитель глушит двигатель.

– Приехали? – аккуратно поднимается, сонно осматриваясь по сторонам.

– Не спеши, – хмыкаю, глядя на ее растерянный вид.

Обувается. Натягивает куртку, закутываясь в нее, как в одеяло. Скользит взглядом по часам, молча выбираясь из машины. Смотрит куда угодно, только не на меня.

Мне кажется или ей неловко? Тяжело вздыхаю.

Стася, блять! Когда ж ты уже повзрослеешь, а?

Прощаюсь с водителем и достаю из багажника пакеты с продуктами. Мелкая все так же переминается с ноги на ногу, не понимая, что здесь вообще делает.

– Чувствую себя, будто с командировки вернулась, – подает наконец голос, открывая подъездную дверь. – Уставшая, разбитая и дома тьма тьмущая с голодной кошкой во главе. Я ей даже свет не оставила. Думала, что вернусь сразу после тренировки, а тут ты.

– Прости, – хмыкаю, вызывая лифт.

Молча проходит внутрь, упираясь затылком о стенку. Смотрит в пустоту, ожидая, когда это чудо техники оповестит ее о выходе на нужном этаже.

Между нами снова стена. Непрошибаемая… Железобетонная… И я совсем не понимаю, что с этим делать.

Нужно что-то сказать, но у меня, кажется, мозг напрочь отшибает.

– Ты в