Академия Кроувилл. Искушение для ректора - Наталья Гордеевская

узнать было невозможно. Он завораживал, манил к себе и обещал, что самое страшное позади и можно немного расслабиться. Он мне внушает?

Ноги дрожали и едва удерживали меня, но я кое-как смогла пройти пару шагов.

А потом, не отдавая себе отчета в том, что делаю, я бросилась к ректору. Обхватила его за талию, прижавшись изо всех сил, и затихла, наконец-то почувствовав себя в безопасности.

Он обнял меня одной рукой и прошептал мне в макушку:

— Все хорошо. Встань за мной.

Я немедленно повиновалась.

— Ты кто такой, дьявол тебя дери? — раздался полный ярости голос Кевина.

Я выглянула из-за спины ректора и увидела, что у дома напротив кто-то пытается встать на ноги.

— Лили, оставайся на месте, — резко бросил ректор и направился туда.

Я с опасением проводила его взглядом, не представляя, что будет дальше. Понятно, что разговором по душам дело не обойдется.

Ректор сдернул платок со своего лица, схватил Кевина за шею, с размаху впечатал в стену и чуть приподнял вверх так, что его ноги оторвались от земли.

— Смотри внимательно! Я и есть тот старик, про которого ты, кретин, орал на всю улицу, — ядовито прошипел он, глядя в перекосившееся лицо Кевина. — Ты, видимо, много слышал обо мне. А слышал, что я делаю с теми, кто мне не нравится?

— Не-ет, — прохрипел Кевин, пытаясь оторвать руки ректора от своей шеи.

— Правильно, — ехидно протянул тот, — и не услышишь. Они уже ничего не смогут рассказать!

С этими словами ректор легко отшвырнул его в сторону, он упал на землю и снова глухо застонал.

— А я так сильно хотел с тобой встретиться, ты не представляешь! Все думал: кто это у нас такой идеальный, которому остальные и в подметки не годятся? — он медленно, будто издеваясь, подходил к Кевину, который пытался отползти подальше.

Ректор рывком поднял его за воротник и поставил на ноги.

— И вот она — судьбоносная встреча! Дашь автограф? — он ударил Кевина кулаком в живот, от чего тот согнулся и упал, задыхаясь.

Я бросилась к ректору, схватила его за плечо, почти повиснув на нем, и принялась горячо уговаривать:

— Пожалуйста, хватит! Уже все закончилось! Давайте уйдем, пожалуйста!

Не оборачиваясь ко мне, он скомандовал неизвестно кому:

— Беркут, забери ее.

Подул ветер, я невольно посмотрела наверх и увидела Патрика Рауфа, который медленно опускался вниз из темного неба, как огромная птица. Мягко приземлившись рядом со мной, он обхватил меня за плечи и потянул в сторону:

— Лили, пойдем со мной.

— Не убивайте его, пожалуйста! — закричала я, пытаясь высвободиться из рук Патрика. — Он пьян, даже не может на ногах держаться! Давайте просто уйдем!

— Смотри-ка, она даже защищает тебя, — задумчиво обратился ректор к стонущему Кевину у его ног. — В чем твой секрет, а? Обаяние? Да нет, откуда? Золотые кудри? Ну, может быть.

Кевин кое-как приподнялся, опираясь на руки, и смог просипеть:

— Хватит! Забирай ее, раз она тебе так нужна! — он тяжело сплюнул и истерично захохотал. — Об одном жалею, что попробовать ее не успел…

Мгновенно он получил новый удар в живот.

— Ты смотри, какой отважный и глупый Гевин, — процедил сквозь зубы ректор. — Как бы не вышло так, что больше тебе пробовать нечем будет.

Кевин хрипел на земле, а я от страха дрожала настолько сильно, что уткнулась в кожаную куртку Патрика и зажмурилась.

Он отступал к стене дома, крепко обняв меня, и успокаивающе шептал:

— Ну-ну, все хорошо. Не смотри туда.

— Пожалуйста, остановите его! Я просто хочу уйти отсюда, — умоляюще прошептала я, глядя на Патрика. По щекам беззвучно текли слезы.

— Ворон, мы не одни, — негромко обратился Патрик к ректору. — Отложим?

Послышался еще один звук удара, протяжный стон и все стихло. Я осторожно обернулась и увидела, что ректор идет к нам. Он двигался так легко и непринужденно, как будто не человека только что бил, а газету читал.

— Где еще двое? — отрывисто спросил он.

Патрик засмеялся:

— Я привязал их к трубе на крыше. Посидят, о жизни подумают, протрезвеют заодно.

На минуту я смогла себе представить эту картину и фыркнула. Так им и надо, даже не жалко.

— Хорошо. Уходим, — скомандовал ректор.

Патрик разжал руки, выпустив меня, натянул на нижнюю часть лица темный платок и произнес:

— На этом я вынужден откланяться, мне еще Клариссу в академию везти. Чувствую, что оторвет мне голову за опоздание.

Он легко взмыл вверх и пропал в темном небе.

— Лили, — тихо позвал меня ректор, — дай мне посмотреть на тебя.

Я медленно повернулась, дрожа на ветру. Его взгляд заскользил по моей одежде, глаза сузились и потемнели, выражение лица вновь стало злобным.

Я неловко пыталась прикрыть шарфом разорванный ворот платья. Капюшон держался буквально на паре ниток, пуговиц на плаще не осталось, но я постаралась закрыться им, удерживая у горла одной рукой.

Кевин лежал на земле и не шевелился, лишь его грудь равномерно вздымалась. Наверное, без сознания.

— Может, нам позвать помощь? — робко спросила я. — Нехорошо вот так его оставлять.

Ректор посмотрел на меня, чуть прищурясь:

— Он только что чуть не надругался над тобой, а ты продолжаешь о нем заботиться?

— Я не столько о нем, сколько о своей совести, — торопливо пояснила я. — Он поступил плохо, но он все же человек.

— Не думай об этом, — он махнул рукой. — Тут постоянно кто-то ходит туда-сюда, его найдут. Или сам проспится и утром очухается.

— Нам, наверное, надо возвращаться в академию? — робко спросила я.

Я чувствовала себя невероятно усталой и разбитой, очень хотелось попасть в свою комнату и свернуться калачиком на кровати.

— Конечно, надо. А еще нам надо кое-что обсудить, а в академии я это делать не хочу. У меня здесь есть квартира, переночуем там, — сухо ответил ректор.

— Мы с вами? В одной квартире? Наедине? — это было слишком неожиданно, и я не знала, что и думать.

— Да, — резко ответил ректор. — Ты и я, наедине.

Глава 30

Дорогу до дома, где находилась квартира ректора, я не запомнила.

Уже совсем стемнело, мы долго пробирались через толпы гуляющих людей, пока не оказались на какой-то тихой, безлюдной улице.

Дом выглядел роскошно: трехэтажный, из черного камня, с широким крыльцом. Миновав стеклянные двери и пройдя вестибюль, мы поднимались по лестнице, а я не могла справиться с волнением.

Зачем он ведет меня туда? Что хочет со мной сделать?

Чувство безопасности, которое я испытала, когда ректор пришел на помощь, медленно улетучивалось.

Могла ли эта ситуация с Кевином повлиять на него так, что,