Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

— Нет! — пробулькала несчастная девушка.

Они проехали до Хартфордшира со всеми удобствами, которые им предоставляла четырехместная карета Дарси. По их прибытии миссис Беннет разразилась истерикой, испугавшись, что внезапно превратившаяся и самую драгоценную жемчужину среди ее детей Китти недолго задержится в этом мире. Но как только через несколько дней покой восстановил здоровье ее драгоценности, возникли и другие чувства.

— Я люблю, когда Китти дома, — доверилась она своей подруге, леди Лукас, сидя у нее в гостях. — Я ужасно без нее тосковала. — Она довольно улыбнулась. — Как, впрочем, я тоскую без всех моих девочек, которые разъехались. — Ей нравилось напоминать другим матерям о своем успехе по части устройства своих дочерей.

Леди Лукас пробормотала свое сочувствие.

— Но зачем они отослали Китти домой так поспешно? Она уже почти выздоровела, но теперь мистер Беннет и думать не хочет о ее возвращении в Лондон. И как и должна найти ей здесь мужа? Нет ни одного сносного холостяка в графстве, я в этом уверена.

Требования миссис Беннет к выбору женихов заметно возросли с тех пор, как ее старшие дочери очень удачно вышли замуж. Конечно, она не могла ожидать, чтобы Мэри или Китти могли выйти замуж так же хорошо, как Элизабет, например. Такое состояние, каким обладал Дарси, было большой редкостью. Тем не менее ей хотелось бы держать Китти в доме своего богатого зятя, где, как она представляла, младшая дочь встречается с армией богатых холостяков, друзей Дарси.

К счастью для леди Лукас, их разговор был прерван ее мужем, сэром Уильямом, который поспешил к ним с газетой.

— Миссис Беннет! — воскликнул он, — вы знаете, что миссис Дарси разговаривала с самим регентом!

— Думаю так, сэр Уильям, — ответила миссис Беннет с беспечностью, невозможной всего год назад. — Неделю назад графиня Рирдон представила Элизабет в Сент-Джеймсе.

— Это совсем иной случай! — торжествующе произнес сэр Уильям, кладя газету перед ней. Он указал на строчки о новостях двора, сообщавшие миру, что «сопровождавшая маркизу Инглбур на музыкальный вечер очаровательная миссис Дарси разговаривала с принцем Уэльским».

Миссис Беннет поспешила домой сообщить новость супругу. Он никогда не удосуживался прочитывать самый важный раздел газеты, в который люди, обладавшие умом сэра Уильяма, заглядывали прежде всего.

— Мистер Беннет, мистер Беннет, послушайте мой дорогой, какие новости! — С этими возгласами она ворвалась в святая святых его библиотеки. Мистер Беннет был по обыкновению раздосадован и отказывался приходить в возбуждение, какого ожидала от него мисисс Беннет, пока не проговорился:

— Ее милость показалась мне слишком интеллектуальной женщиной, чтобы впустую тратить время на подобную ерунду. Лиззи презирает регента.

— Мистер Беннет! Вы встречались с маркизой? Почему вы не рассказали мне о ней?

Мистер Беннет задумался. Какую гордость он испытывал за дочь, когда она сидела, спокойно принимая восхищение необыкновенных людей, собравшихся вокруг леди Инглбур. Ее не смог смутить даже изучающий взгляд одной из наиболее влиятельных женщин Лондона.

Элизабет ценила ум своей старшей приятельницы и счастливо доводила до совершенства остроты хозяйки своими умными комментариями, причем произносили их с таким обаянием, которому никто в салоне не мог соответствовать. А ведь ей всего двадцать один год! «Лиззи! — воскликнул он, когда они ехали в карете домой из дома маркизы. — Ты неподражаема, и я чувствую желание приписать себе, хотя бы частично, заслугу воспитания твоего ума, а также твоего превосходного характера».

Мистер Беннет хмыкнул от удовольствия, вспомнив об этом.

— Теперь он смеется! — воскликнула жена. — Мистер Беннет, вы выводите меня из себя на каждом шагу!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Надежда Дарси на то, что нерасположенность к нему леди Кэтрин может оказаться полезной для его кузена Генри, была, по-видимому, основана на несовершенном понимании природы христианского милосердия ее милости. Леди Кэтрин распространяла свою доброту лишь на тех, кому благоволила. Совершенное невероятно, чтобы она могла отдать состояние Анны человеку, который не расположен считаться с ее волей.

Когда Дарси женился вопреки ее желанию, она была разгневана чрезвычайно.

По странному стечению обстоятельств, земельные владения Дарси и леди де Бёр разделялись всего лишь узкой дорогой. На территории обширного имения леди Кэтрин стоял опрятный небольшой домик пастора. Приход в Хансфорде был одним из многих на ее землях. После кончины старого пастора, приблизительно восемнадцатью месяцами ранее описываемых событий, случай привлек внимание знатной дамы к мистеру Коллинзу, и, к его глубокой благодарности, она наградила его этим местом. Мистер Коллинз же приходился кузеном мистеру Беннету.

После женитьбы Дарси гнев ее милости обратился на мистера Коллинза и его жену Шарлотту. Коллинз был виноват уже в том, что имел такую кузину. К тому же он пригласил погостить кузину в свой пасторский дом именно тогда, когда мистер Дарси посещал свою тетю. А во-вторых, — и это было уж совсем непростительным, с точки зрения леди Кэтрин, — он не предпринял никаких ощутимых попыток помешать Элизабет, этой ловкой и дерзкой девице, поймать ее племянника на крючок. Напрасно мистер Коллинз утверждал, что он никогда и вообразить себе не мог ничего подобного. Тщетно Шарлотта Коллинз открыто высказывала свои опасения по поводу этого брака.

Ее милость леди Кэтрин создала Коллинзам настолько невыносимую жизнь, что они убежали в Хартфордшир и гостили в семье Шарлотты, надеясь, что гнев их бывшей покровительницы со временем пойдет на убыль.

Наконец, время несколько разрядило напряжение ситуации. Уже в декабре леди Кэтрин проявила христианскую терпимость, которой она славилась, и послала за мистером Коллинзом. Его тесть предоставил супружеской чете свою карету, дабы они могли возвратиться без малейшего промедления. Коллинзы прибыли домой к обеденному времени, и пастор тут же был готов выказать всемерное уважение своей августейшей покровительнице.

— Мой дорогой мистер Коллинз, — упрашивала его Шарлотта, — прошу вас, отдохните немного и отобедайте. Вы же очень устали.

— Нет, моя дорогая Шарлотта. — Мистер Коллинз задыхался, еще даже не начав свой путь. — Леди Кэтрин неправильно истолкует мое промедление, если я безотлагательно не отправлюсь к ней. Что касается обеда, я не смог бы проглотить ни куска!

И он поспешил прочь, рысью пустившись к дому леди де Бёр. Лакей, который открыл ему дверь, однако, вовсе и не собирался впускать его. Перед тем как закрыть дверь перед самым носом пастора, он с высокомерным презрением пообещал мистеру Коллинзу сообщить ее милости о его визите.