Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

Внезапное подозрение заставило ее заговорить.

— Выходит, и доброта леди Рирдон тоже объясняется интересом ко мне маркизы?

— Леди Рирдон? — переспросил он. — Разумеется, нет. Я никогда не сомневался в ее дружбе. Вижу, я напрасно тебя огорчил. Прости меня, это все мой неуправляемый характер.

— Нет. Это из-за того, что я рассердилась. Я бы не вынесла мысли, что графиня лицемерила, когда заезжала вчера.

.— Что она говорила, Элизабет?

Элизабет пришлось глубоко вздохнуть, чтобы справиться с чувствами.

— Говорила, что она знала твою маму лучше, чем кто-либо другой на всем белом свете; и у нее нет сомнений, что леди Анна Дарси, будь она жива, очень скоро стала бы уважать меня и полюбила бы.

— Разве могло быть иначе, если бы она узнала тебя?

— Леди Рирдон добра ко мне в память о твоей маме. Я не претендую на многое, но ее слова значат для меня больше, чем я могу выразить.

У Элизабет задрожали руки. Он крепко сжал их.

— Мы поссорились, родной мой.

— Но мы убили этого дракона? — спросил Фицуильям.

— Думаю, мы воевали с его тенью. — Она отвела взгляд в сторону, потом медленно повернулась к нему. Улыбнувшись и вздернув подбородок, Элизабет сказала:

— Я буду иметь в виду, если леди Инглбур не остынет к этой странной дружбе, что она — полезная связь. Я научусь, в виде исключения, принимать это в расчет и дорожить этим.

— Я уверен в твоем благоразумии, — сказал он, стараясь в этот момент мыслить здраво.

— Очень небольшое исключение…

— Конечно, никто не призывает тебя идти на компромисс, когда дело касается чувства собственного достоинства.

— …но только до тех пор, пока она мне интересна, — лукаво продолжила Элизабет.

— Интересна? И только она? — рассмеялся Дар-си. — .Разве тебе не любопытно принять участие в блестящей и остроумной беседе, которую ты вряд ли найдешь в другом месте?

— Разумеется, это интригует меня в первую очередь, даже помимо моей воли. — В ее глазах отразилось волнение, и в своей озабоченности она не заметила легкой иронии в его улыбке. Он хотел было обнять жену, но тут в библиотеку вошел лакей.

— Мистер и миссис Хёрст, мадам, и мисс Бингли. Я провел их в гостиную.

— Пожалуйста, скажите им, что я сейчас выйду. Лакей удалился.

— Ну, вот и занятное завершение нашего утра.

Эти две дамы, ожидавшие их в гостиной, были старшими сестрами Чарлза Бингли. Мисс Кэролайн Бингли, рослая и красивая молодая женщина, держалась так, что ни у кого не оставалось сомнений — она самого высокого мнения о себе.

Кэролайн сопровождали сестра Луиза и муж Луизы мистер Хёрст. Все трое воплощали собой моду и стиль, как в одежде, так и в манерах.

— Кажется, прошла уже целая вечность со времени вашей свадьбы! — провозгласила мисс Кэролайн. — И как быстро пролетели дни и недели!

— Вы правы, — отреагировала Элизабет.

— Такое было счастливое время. Я никогда не испытывала столько радости, как в тот день, когда обе наши семьи объединились и я смогла наконец назвать вашу сестру Джейн и своей сестрой.

— Мне приятно слышать это, — сказала Элизабет, хотя слово «удивительно» вместо «приятно» было бы ближе к действительности. — Вы виделись с Джейн и Чарлзом после приезда в Лондон?

— Мы ждем их к себе сегодня, после того как мы побудем у вас, дорогая миссис Дарси.

Мистер и миссис Хёрст присоединились к ней со своими поздравлениями и пожеланиями. Затем мисс Бингли обратилась к Дарси:

— Мистер Дарси, а где наша дорогая Джорджиана? Мне не терпится повидать ее.

— У моей сестры в данный момент урок музыки. Уверен, она не станет возражать, если вы подождете ее немного в музыкальной комнате. Он начал вставать, но нетерпение Кэролайн не достигло степени, достаточно интенсивной, чтобы заставить ее покинуть гостиную.

— Вижу, что вы сделали некоторые милые изменения в обстановке, миссис Дарси, — сменила тему миссис Хёрст. — Я не припоминаю, чтобы я видела этот восхитительный шкафчик в прошлом сезоне.

Ее муж приподнял себя из кресла и подошел к инкрустированному предмету интерьера, о котором зашла речь. Он вставил монокль, чтобы обследовать инкрустацию на верхней полке.

— Действительно премилая вещица, — оценил он.

— Мы очень дорожим ею, — сказал Дарси. — Это подарок леди Рирдон Элизабет.

Мистер Хёрст одобрительно хрюкнул, выражая этим оценку сего факта. Кэролайн с горечью посмотрела на шкафчик. По правде говоря, она еще не успела приучить себя к мысли, что Дарси женился.

«А могло быть подарено мне, — подумала она. — И мало того, я бы выбрала для него место получше!»

— Очаровательная вещица, миссис Дарси, — сказала она вслух. — Изысканный подарок от очень любезной дамы.

— Вы правы, — согласилась Элизабет. — Леди Рирдон была очень внимательна ко мне.

— Этого и следовало ожидать, — заметил мистер Хёрст, потрясая Элизабет своей неожиданной галантностью. — Как же иначе? Гм-м!

Она не успела ничего ответить, поскольку в этот момент объявили о приходе мистера и мисс Уиттэйкер. Элизабет удивленно посмотрела на Дарси, так как он никогда не упоминал их среди своих друзей. Фицуильям только пожал плечами.

Мисс Бингли тревожно вспыхнула, поскольку красоту, богатство и связи мисс Уиттэйкер обсуждал весь Лондон, и она представляла угрозу для нее. Но потом она вспомнила, что Дарси уже женат.

Мисс Арабелла Уиттэйкер знала, как войти в комнату; ею невозможно было не восхищаться. Она элегантно поздоровалась с хозяевами, затем повернулась, чтобы по очереди поприветствовать остальных. С ними она познакомилась еще предыдущей зимой.

Кэролайн отметила изящные линии жакета Арабеллы, кисточки, украшавшие жакет тоже очень мило свисали. Потом она переключила свое внимание на ее брата. Подумала, как приятна его наружность и как изыскан наряд.

Мистер Уиттэйкер царственно развлекал других визитеров подробным рассказом о бале, в то время как его сестра, идеальный партнер для рассказчика, вставляла некоторые забавные реплики и уточнения.

— Миссис Дарси читала сонет, на ходу исправляя некоторые ошибки, сделанные негодником конферансье.

— Мистер Уиттэйкер, — вставила замечание Элизабет, — две строчки посредственных стишков едва ли называются сонетом.

— Мадам, из-за приема, который был оказан вашему исправленному варианту, он войдет в историю озорства Двенадцатой ночи как сонет, достойный поэта. — Элизабет с улыбкой взглянула на Дарси, но тот впал в то мрачное расположение духа, когда начисто лишался чувства юмора.

— Я искренне надеюсь, что вам понравилось на балу, миссис Дарси, — сказал мистер Уиттэйкер.