Дети Атлантиды - Ян Сигел

— Вы здоровы? — заботливо спросила Ферн у Элайсон.

— Конечно, здорова, — огрызнулась Элайсон.

Ближе к полудню прибыл приятель Элайсон, вызвавшийся посмотреть амбар. Это был загорелый человек с выбритой головой и с акцентом, в котором угадывался бывший кокни. Он был одет в итальянские джинсы, плотно обтягивавшие его ляжки, и в кожаную куртку с оторванными рукавами, богато украшенную кнопками. Элайсон называла его «Ролло, дорогой», а он ее — «дорогая», «дорогуша», «лапочка» и даже «душка». Он явно хотел распространить свою заботу и на Ферн с Уиллом, потрепав Уилла по волосам с подозрительной нежностью, но Элайсон быстро отбила у него охоту общаться с детьми.

Они вместе отправились в амбар, чтобы посмотреть на состояние «Морской ведьмы», но Ферн с Уиллом быстро ушли, потому что начались разговоры об интерьере открытого плана, о многоярусной структуре, разметке, перспективе и Фенг Шу. Не сговариваясь, брат и сестра отправились на холм и сели на бугорок, откуда могли обозревать свои владения. Было солнечно, и становилось все жарче. Ветерок приносил стрекот кузнечиков, жужжание пчел, дальнюю песенку птицы. Смутно доносилось журчание реки. Белые облака гонялись за своими тенями на пустоши.

— Все так мирно, — сказал Уилл. — Никто не поверит, что где-то здесь, совсем рядом, обитает дьявол.

— «Всюду под солнцем есть зло», — процитировала Ферн так мрачно, что Уилл обернулся и задумчиво посмотрел на нее.

Они долго молчали, прежде чем она решила перевести беседу в другое русло.

— Прошлой ночью ты опять ходил во сне.

— Правда? Я ничего не помню. Хотя мне снился странный сон. Очень странный…

— Ну, продолжай.

— Мне казалось, что я встал. Я чувствовал, что проснулся, но знал, что на самом деле сплю, и поэтому мне не было страшно. Я бы сошел с ума, если бы думал, что это не сон.

— И что же происходило?

— Я спустился по лестнице, прошел через холл к гостиной…

— Зачем?

— Не знаю, — ответил Уилл. — Это было частью сна. Ты же не знаешь во сне, что и зачем ты делаешь. Вобщем, в гостиной все было по-другому: комната была та же, но она стала гораздо больше, а потолок оказался выше, я его даже почти не видел, а камин показался мне огромным, как пещера, в нем полыхал огонь, но пламя было голубым и холодным. Комната была освещена бледным светом, и все вокруг тоже стало голубоватым. Этот ужасный идол стоял около огня, только он очень вырос, а глаза у него были живые, вовсе не каменные, и сильно сверкали, как глаза зверей сверкают в темноте.

— Он говорил? — быстро спросила его Ферн.

— Не помню. Смешно, когда я это описываю, кажется, что это очень страшно, но во сне я не боялся, я просто оцепенел. Я встал в центр круга посреди комнаты, и все закружилось вокруг меня, и я больше не видел стен, как будто стоял в гигантском ледяном круге, и на меня лился свет. Огонь горел на краю круга, но он не грел, он был тоже ледяным. Она тоже была там, только снаружи, не в круге.

— Элайсон?

— Вроде бы да. Вернее, похожая на Элайсон, но немного другая.

— Больше?

Задумавшись, Уилл помолчал.

— Выше. Да. Я уверен, она была выше. И похожа на ведьму. Из-за глубоких теней от голубого огня ее лицо напоминало череп, рот ее был кроваво-красным, а красное платье при свете холодного пламени

тоже стало кровавого оттенка. Она задавала мне вопросы, а я отвечал на них, хотя глубоко внутри я понимал, что это не очень хорошо. — Он обернулся к сестре и спросил с тревогой: — Я прав? Чем больше я об этом думаю, тем больше все это кажется не совсем сном. Ферн…

— Все в порядке, — сказала она. — Только скажи мне, помнишь ли ты ее вопросы?

— Помню только один. Она спросила меня об исчезнувшем сокровище, и я собирался сказать ей об Атлантиде, но у меня в сознании возникла другая картина — пираты с ножами в зубах, шахматная доска, наполненная золотыми монетами, и «Морская ведьма» с пиратским флагом на ее мачте — и я не упомянул об Атлантиде.

— Это было замечательно, — сказал Ферн.

— Ты видела, как я шел с закрытыми глаза?

— Да.

— Куда я шел?

— В гостиную, — ответила Ферн. — Я пошла за тобой. Для меня комната была обычных размеров, но, как ты и сказал, там был круг с пентаграммами внутри, и голубой огонь, и оживший идол. Он говорил. И я не была в забытьи, мне это не снилось. И никогда в моей жизни мне еще не было так страшно.

Солнце светило прямо на них. Совсем рядом жужжали пчелы. Кузнечики тоже приблизились и устроили концерт цыганских гитар. Однако ночь и ночной кошмар не отступали.

— Нам нужна помощь, — сказала Ферн.

— Гас Дипсдэйл?

— Нет. Думаю, нам надо оставить Элайсон с ее приятелем в амбаре и отправиться в далекую прогулку. На своих двоих.

Они взяли из холодильника бутылку лимонада, а миссис Уиклоу сделала им бутерброды.

— Далеко не ходите, — предупредила она, — и не потеряйтесь. В вересковой пустоши легко заблудиться, особливо когда туман опустится. «Эльф за руку ведет» — так это называют. Хотя сегодня славный денек, да таким и будет до вечера, а Ферн сама схожа с эльфом. Что мне сказать мадам, если она спросит, где вы?

— Ничего, — ответила Ферн. — Нечего ей беспокоиться из-за пустяков.

Лугэрри ожидала их на выступе холма, она лежала так неподвижно, что бабочка чуть не села ей на нос. Ферн подумала, что волчица, как и Рэггинбоун, так умеет сливаться с окружающей ее природой, что может превратиться в стебли травы и дикие цветы, в бугорок земли и в летящий ветер, но может мгновенно вернуться назад в свое естество, только помыслив об этом. Еще Ферн подумала, что мы все — часть огромного Бытия, реального мира и мира теней, солнечного света и тьмы, и понять и принять это — значит сделать первый шаг к отрицанию собственного «я», к утверждению духовного начала. Чтобы понять ветер не только как движение молекул, но и как пульс воздуха, как собственный пульс, нужно самой стать ветром и лететь вместе с ним над танцующей травой до самого конца неба…

— Ферн! — взволнованно крикнул Уилл и требовательно схватил ее за руку.

— Да?

— Сейчас ты показалась мне похожей на привидение, может быть, мне померещилось? Сегодня все так необычно…

— Тебе померещилось, — сказала Ферн.

Они последовали за Лугэрри через вересковую пустошь к отдаленной возвышенности, где каменная скала, прорвав зеленый ковер, устремлялась к Небу, у этой скалы их ждал Рэггинбоун, его истрепанное ветром одеяние сливалось с камнем.

— Ну? — спросил он. — Вы нашли?

— Нет, — ответила Ферн. — Плохи наши дела.

Она представила брата, и они уселись по обе стороны от старика, неожиданно обнаружив, что после долгой ходьбы на жаре им очень хочется пить. Ферн никак не удавалось отвинтить крышечку на бутылке, но Рэггинбоун сделал это с легкостью. Уилл предложил ему бутерброд. Паника, охватившая Ферн, когда Уилл сжал ее руку, немного улеглась в присутствии Наблюдателя. Она чувствовала себя ребенком в чужом взрослом мире, а он был ее союзником, во всяком случае, она надеялась на это.