Своя дорога - Галина Ли

— Танита, — окликнул я девушку, — Прости, если что не так.

Она остановилась, удивленно посмотрела на меня, тщательно вытерла слезы рукавом и вздернула свой кривоватый носик, — Ты что, Дюс, никак жалеть меня вздумал? Зря! Я от этой жизни возьму все, что причитается, а вот ты… можешь к раздаче и не успеть!

Ее насмешливый тон ясно дал понять, что момент слабости безвозвратно канул. Что передо мной снова стоит ходячая проблема по имени Танита.

Я пожал плечами.

Что можно сказать женщине, которая не желает, чтобы ей сочувствовали? Ничего. Ее право принимать чужую жалость или давать жалельцу по мордам.

— Так где мой муж? — нагнал меня слегка сердитый голос, стоило только сделать несколько шагов прочь от лагеря.

Вот ведь, не мог спокойно наслаждаться минутой спокойствия и тишины! И надо было мне лесть к ним в души? Чего, спрашивается, понадобилось, а самое главное — ЗАЧЕМ?

Обедали мы в полной тишине. Агаи сидел, отвернувшись от меня и сгорбившись, словно на его плечи давил груз тяжелых забот. Танита задумчиво смотрела вдаль, должно быть пыталась рассмотреть свое будущее. Одна Морра дрейфовала между нами как весенняя льдина, по очереди присаживаясь то на одни, то на другие колени.

Я вздохнул — настроение окончательно стало паршивым.

Ничего, вот остановимся на ночлег, поговорю с ребятами серьезно и спокойно, объясню все. В конце концов, имею я право на ошибки или нет?

Успокоив себя таким рассуждением, я выпрямился, встал, и последний раз бросил взор в сторону мелькавшей вдалеке среди леса дороги.

Пора.

А беспокойство ведь так и не ушло, и даже напротив — усилилось.

Странно… Почему?

— Агаи, куда ты ходил? — вопрос вырвался сам собой.

Сирин насупился, весь его вид говорил «тебе какое дело», но аптекарь был вежливым юношей и поэтому вслух сказал другое, — За дровами.

Ну да, ну да, за дровами, то-то всего одну лишь ветку принес. Не умеешь ты братец врать!

Я не стал говорить колдуну, что не верю его объяснению и с вопросами приставать, выводить на чистую воду тоже не стал. Хватит одной истерики, наверняка отходил всплакнуть. Вон и глаза до сих пор красные.

То, что я в очередной раз допустил промах, сначала залез, куда не надо со своим любопытством, а потом когда требовалось настоять, предпочел замять вопрос, я понял позже.

Еще целый день мы ехали по лесу, чередующемуся с лугами, а потом настала пора снова вернуться на тракт по узкому бугристому участку. Он зеленым языком тянулся между двух болотистых низинок, заросших тростником и молодой ветлой. Дорога казалось пустынной, как никогда. Солнце клонилось к закату, и мы пришпорили коней — хотелось успеть до темноты к переправе.

А то знаю этих паромщиков — утром пока докричишься, пока они со сна глаза протрут, да еще решат подождать, когда народ подтянется… В общем, раньше полудня на тот берег не попадешь.

Меня точно кнутом сзади подстегивали, как я спешил.

Мы почти миновали широкое поле перед прибрежным лесом, когда прямо из-под лошадиных копыт метнулась здоровенная змея, выползшая погреться на теплую дорогу. Эта гадина и спасла наши жизни.

Лошадь аптекаря взбрыкнула, Агаи закричал и вылетел из седла, свалившись в заросшую травой ложбинку, мой жеребец встал от испуга на дыбы, и стал заваливаться в сторону, хрипя.

Единственное, что я успел — освободить ноги из стремян и прыгнуть в сторону канавы, моля о том, чтобы животное упало не на нас.

Лошадь Таниты попросту развернулась и поскакала назад, унося матерящуюся всадницу прочь от страшного места.

Наверное, Ирия выделил кого-нибудь из богов рангом пониже, чтобы присматривали за нами. Сложись все по-другому и не уйти нам с тракта живыми. Во всяком случае, кое-кому точно пришлось бы умереть, а так…

Я ощупал Морру — вроде бы успел ее закинуть поверх себя, но мало ли…

Малышка смотрела на меня круглыми от испуга глазами, ее широкий рот искривился, но она поджимала губы, чтобы не зареветь.

Вот ведь, молодец, чувствует, когда нельзя!

Я осторожно переложил ее на землю, показав знаком, что надо молчать, и подполз к недвижно лежащему аптекарю.

Он дышал неровно, на груди, вокруг рваной дыры и торчащего из нее арбалетного болта расползалось красное пятно.

Плохо дело!

Когда, наконец, удалось разорвать одежду и обнажить саму рану, мне стало не по себе: из нее торчали осколки ребер, а вокруг болта пузырилась кровь.

Вот сволочи — легкое пробили! Еще чуть-чуть левее и не стало бы птицы сирин на свете. Да и сейчас шансов выжить минимум. Особенно если дальше сидеть в этой канаве.

И ведь не высунешься, успели, поди, перезарядить то. И не поговоришь. Если сразу стрелять начали, значит, живыми мы не нужны. Стрелков точно два — мой конь бился на дороге в предсмертных судорогах. Зато он спас мне жизнь. Выберусь, воскурю благовония в храме в его честь.

— Агаи, — я позвал раненого, попутно прижимая к ране платок в попытке остановить кровь. Волшебник замычал и дернулся от боли.

Прости, друг, но мне снова придется тебя побеспокоить.

— Твоя жена понимает ваш язык?

Волшебник дуть слышно выдавил, — Да.

На губах тотчас выступила красная пена.

Ну, как же ты, парень, а? Чтоб этих стрелков в загробном мире демоны пять веков по очереди имели!

Я посмотрел на малышку, которая по-прежнему лежала ничком, не поднимая головы.

Хорошие у нее задатки, правильные.

— Мора, скажи тете Таните, чтобы она не вздумала к нам приближаться, на дереве стрелки!

Девочка послушно зачирикала, как оказалось, вовремя. В дальних кустах мелькнуло и замерло пятнистое пятно.

Что у нас там было…

Я закрыл глаза, вспоминая последнюю картинку.

Справа точно росли сосны, слишком голые, чтобы на них устраивать засаду. Я бы заметил, непременно заметил пятно, выбивающееся из общей картины. Слева? Слева у нас… А вот слева у нас… тоже сосны. Такие же… Кроме одного дерева. Оно стоит чуть в сторонке и его ветви разлапистые, да и… не сосна это, кажется.

Я скривился, придется рискнуть, проверить. Могут подстрелить, конечно, но…

Быстро высунул голову и снова сел.

Точно, дуб. А до него кустарник. Если Танита стороной пройдет, а я отвлеку стрелков…

— Морра, девочка моя, посвисти еще немного тете.

Как она разделалась с теми, кто сидел на дубе, не знаю, занят был — прямо за деревом обнаружилась небольшая компания, жаждавшая нашей смерти.

Разбойники, ожидая сигнала от арбалетчиков, спокойно сидели на корточках, лениво переругиваясь из-за предстоящего дележа.

Вот же, гумызники неумытые, не убивши волка, шкуру делят!