Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

Он прижал к груди сына, потом отстранился и с удовольствием оглядел опередившего его на целую голову Илью:

— И впрямь богатырь. Что ж ты не навещал-то нас?

— Да не до того было, батя. Я там как белка скакал — то одно, то другое. Никак не могли мы начатое бросить.

— А Вежда-то время находил, — покачал головой Чебот.

— Как находил? — удивился Илья.

— Да так, — удивился и Чебот тоже. — Пользовал тут болезных-то.

— Да когда?! Он со мной безвылазно там сидел! Чего ты говоришь-то?

— Что знаю, то и говорю, — досадливо пожал плечами Чебот. — Вон Береста подтвердит.

— Верно. Недавно совсем бабу Акулину от какого-то лиха спас, — подал голос от коня здоровяк Береста, уже третье лето работавший у Чеботов, а сам Чебот добавил:

— Он когда с тобой-то уходил, сказывал нам: занедужит кто или еще какая напасть, вы, мол, повяжите тесьму в своей кумирне на какого хошь идола. Я, говорит, и приду к вам.

— Ну?.. Дальше-то!.. — вытаращив глаза, сказал Илья.

— Ну и приходил! — опять пожал плечами Чебот. — Как обещал…

— Когда же он успевал-то?.. — задал вопрос самому себе Илья, морща лоб, а Чебот восхищенно развел руками:

— Вот ведь святой старик! Всюду поспел… Не зря я за него Перуну свинью принес на самый солнцеворот. И еще принесу — им нам послан твой Вежда.

Чебот повернулся к солнцу и низко, да самой земли, поклонился, шепча молитву.

Отложив думы до вечера, Илья остался с отцом и Берестой, помогая корчевать пни.

Вечером в избе за столом, обильно уставленном снедью радостной Славой, сидели все Чеботы с Веждой и двумя работниками. Улучив момент, Илья спросил Вежду:

— Как же ты в село-то успевал наведываться?

Вежда равнодушно пожал плечами:

— Успевал, да и весь сказ.

И как ни пытался разговорить его Илья, старик отмахивался от него как от осенней мухи, переводя разговор в другую сторону.

Уже когда собирались укладываться спать, Илья снова пристал к Вежде, ехидно вопрошая:

— Может, у тебя брат-близнец есть, а?

— Слушай, ученик, — повернул к нему суровое лицо Вежда, — у меня, может, и не один брат-близнец есть, только ты брось выведывать то, что разуметь пока не в силах. Понял ли?

— Понял, — сконфуженно кивнул головой Илья.

— Вот и славно. А пока слушай и запоминай то, что тебе надлежит сделать. Завтра же пойдешь в Муром.

— Один, что ли? А ты?! — заволновался Илья. — И ты же еще говорил, что родителям помогать станем!..

Вежда поднял руку, прерывая его расспросы:

— Я передумал. Родителям я помогать буду. А ты пойдешь. И посему — запоминай хорошенько. Не доходя до Мурома, есть село Карачарово. Спросишь там кузнеца по имени Белота.

— Что же там, кузнецов много, что ли? — проворчал недовольный Илья.

— Двое их там. Но оружейных дел мастер, который тебе нужен, — Белота.

— Ты его знаешь?

— Знаю, — отрезал Вежда. — Вот с этим кузнецом и будешь дело иметь. Скажешь, что тебе нужен меч. И не какой-нибудь там купеческий для лесной дороги, а самый настоящий боевой. Скажешь, что в дружину к князю собираешься. Впрочем, говори что хочешь, главное — меч добудь. Да, и вот еще что: мены с собой не возьмешь никакой…

— Так чем же я за работу расплачиваться стану? — удивился Илья.

— Не знаю, — отмахнулся Вежда. — Не моя это забота. Чем согласится взять Белота, тем и заплатишь.

— Да как же!.. — взмолился Илья, но старик непреклонно продолжал:

— Коня брать запрещаю. Пешком пойдешь. — Илья хмуро слушал, уже не пытаясь протестовать. — Если кто окажется в попутчиках — езжай на чем хочешь: хоть в возке княжеском. Встанешь завтра до света; если родители успеют подняться так же рано, попрощаешься, а нет — отправишься как есть. Вот тебе весь мой сказ. Без меча можешь не возвращаться. А теперь — спать.

— Учитель, — еле слышно сказал Илья. — Ты-то хоть меня завтра проводишь?

Вежда сурово взглянул на Илью и неожиданно по-доброму улыбнулся:

— В этом не сомневайся, ученик.

И сразу отлегло от сердца у Ильи. Нет, наставник вовсе не досадует на него, и раз сказал, стало быть, так и нужно сделать. И предстоящая назавтра дорога уже не казалась ему такой нестерпимо нежеланной, и дело, которое ждало его в неведомом селе Карачарове, не казалось таким суровым испытанием. Поэтому заснул Илья с легкой душой и быстро, без ненужных думок.

Проводить Илью успели и мать, и отец.

— Куда же ты его, Вежда? — собирая котомку, приговаривала Слава. — Не по-людски как-то… Дома-то не побыл совсем.

Однако перечить старику не решалась. Чебот вообще помалкивал, сидя на скамье и просто глядя, как уминает завтрак сын. Ему хоть и жаль было так скоро расставаться с ним, но в глубине души он поддерживал Вежду, поскольку видел в нем наставника не только для Ильи, но и для себя с женой. Да и верно это было: коли решил сын воинскому делу обучиться, то и жить ему теперь полагалось как-то иначе, и уж небось не за мамкин подол держаться. Слава все тихонько причитала, и Илья пробасил из-за стола:

— Ладно тебе, ма. Не маленький уж я, поди.

— Не маленький… — передразнила Слава, затягивая постромки мешка. — Недавно только ходить заново научился, а уже — «ладно».

Вежда молчал, стоя у двери и сложив руки крестом на груди.

Попрощались у ворот — Илья велел до околицы за ним не ходить. Слава не удержалась, заплакала. Чебот обнял сына, сказал:

— Ну-ко, не посрами Чеботов там, у муромчан этих. Не лыком мы шиты.

Слава поцеловала Илью в лоб мокрыми дрожащими губами, прошептала:

— Оберег не снимай, сынок. Озоруют в лесах-то, поди…

И уже отпустив, добавила:

— Белбог тебе в помощь.

Илья закинул котомку за спину и повернулся к Вежде. Тот стоял, прислонившись к столбу и невозмутимо поглядывая на небо. Все ждали, что скажет он. Старик отстранился от столба и подошел поближе к Илье:

— Ежедневно находи время для упражнений с внутренней силой.

— А какие повторять?

— Какие захочешь. И непременно выполняй «Движения Пяти Зверей».

Чебот со Славой с интересом и робостью прислушивались. Напоследок Вежда оглядел Илью, будто впервые его увидел, и кивнул головой:

— Доброго пути. Да гляди не задерживайся. На девок муромских не заглядывайся. — И лукаво улыбнулся. Илья тоже улыбнулся в ответ, постоял, думая, что учитель обнимет его на дорожку, но Вежда всем своим видом говорил: «Иди». Тогда он, решительно повернувшись, шагнул за ворота и двинулся к околице.

Когда Илья скрылся из виду, Вежда повернулся к родителям. Те стояли враз осиротевшие, сгорбившиеся. Слава снова плакала. Вежда покачал головой: