Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

Сразу же после Риги мне предстояло ехать в Ереван. Там меня дожидался, по выражению главного зоотехника Союзгосцирка, «чудесный гепард».

Расхваливая красоту и покладистость ереванского гепарда, Николай Сергеевич предупредил:

— Запомни, без денег и дипломатии у армян делать нечего. Они торговый народ и без выгоды для себя палец о палец не стукнут.

— Не беспокойтесь: у меня талант предпринимателя! — заверил я зоотехника.

В Ереван я приехал рано утром. Улицы города были еще пусты, так что полусонный таксист, то и дело ронявший голову на руль, умудрился довезти меня до зоопарка без приключений. На служебном входе я лихо выхватил из кармана ярко-красное удостоверение с надписью «ЦИРК» и, закрыв пальцем две средние буквы, предъявил дежурному.

— Комиссия ЦК! — нахально представился я.

Боже мой, я никогда не видел, чтобы люди так пугались! Оказывается, здесь давно ожидали государственную комиссию, призванную выяснить, куда исчезли дорогостоящие животные.

Разумеется, я не сознался в обмане и до прихода администрации получил исчерпывающую информацию о наличии в зоопарке животных, о том, кто и где содержится, кто чем болен и какие кому сделаны прививки. Информацию поистине бесценную, ведь теперь мне не так-то просто было всучить больное животное, накачанное к приезду чужака всевозможными медикаментами и внешне вполне бодрое.

— Дорогой мой, сладкий ты мой человек, — лепетал слащавый до рвоты охранник, вытирая рукавом толстый горбатый нос, — если и дальше будет такой порядок, никого в зоопарке не останется. Животные ведь тоже хотят кушать. — И он выразительно пососал собранные в пучок пальцы. — Им положено каждый день давать корм. А не дают! Спроси, где корма! На базаре! Все везут на базар!

Я сделал важное лицо и попросил собеседника показать мне гепарда.

Охранник отрицательно замотал головой:

— Это, дорогой мой, невозможно. Гепард очень-очень ценный. Прекрасное животное! Директор держит его у себя в кабинете. Но сейчас кабинет закрыт…

Внезапно он осекся и напряженно посмотрел куда-то мимо меня. Я обернулся: из-за гребня невысокого холма показалась легковая машина.

— А вот и директор! — изобразив приветственную улыбку, заорал мой провожатый.

Морочить голову директору не имело никакого смысла. Он знал о моем приезде, а кроме того, бывал в цирке и не раз видел акробатический номер Запашных. Поздоровавшись со мной, хозяин зоопарка царственным жестом отпустил охранника и, обдав меня крепким коньячным духом, небрежно извинился за опоздание:

— Прости, дорогой, было совещание у секретаря горкома.

Я улыбнулся, отметив про себя, что армяне любят хвастаться знакомством с людьми, занимающими высокие посты.

Но дела есть дела. По крутым ступенькам мы поднялись в контору. В душном директорском кабинете, с удобством развалившись на мягком диване, возлежал крупный гепард. Меня буквально ослепил его дорогой ошейник с часто посаженными бронзовыми заклепками: тщательно начищенная бронза сверкала, как золото.

При виде людей гепард медленно поднялся, мягко зевнул и потянулся. Коричневые полосы, стекающие от углов его глаз к носу, подчеркивали необыкновенную ширину выразительной морды. Сухие и очень длинные лапы с собачьими когтями неслышно ступали по мягкому ковру, а блестящая пятнистая шкура сама казалась драгоценным ковром.

— Вот из-за этого зверя я и прибыл к вам, — улыбнулся я, с удивлением услышав в собственном голосе заискивающие интонации. — Хорош!

Пресловутый «талант предпринимателя» снова подвел меня: опять я не сдержался и похвалил товар в присутствии продавца. Но что сделано — то сделано, и я продолжал:

— За такого красавца дам столько денег, сколько захотите!

Директор преобразился. Медленно сев за стол, он достал сигару, аккуратно откусил и сплюнул ее кончик и, указав на кресло напротив себя, нажал кнопку под крышкой стола.

Вошел несколько перекошенный пожилой мужчина в потертой кожаной жилетке. И уже через минуту перед нами дымился чай, а в бокалах рубиновым огнем светилось «Цинандали».

— Деньги, говоришь! — наконец отозвался директор. — Знаешь, дорогой, деньги — это не все. Что такое деньги? Бумажки, да!

— Зачем бумажки?! — обиделся я. — Я дам вам зеленые, американские. Хотите?

— Дорогой, — выпуская из носа дым, отвечал армянин, — у нас в городе есть целые кварталы уважаемых людей, у которых такие зеленые бумажки лежат ящиками. У нас есть все!

— А чего у вас нет? — завелся я. — Может быть, я помогу это найти в обмен на гепарда!

— У нас и деньги есть, и бумажки есть, — рассуждал директор, — только одно нет: редкий-редкий зверь. Гепард хороший, очень хороший — большой и умный. Но гепард у всех наших друзей дома есть. А мне надо такой маленький, очень красивый, какой нет у моих друзей.

— То есть вы сами не знаете, кого хотите? — догадался я, про себя решив предложить армянину своего оцелота.

— Зачем обижаешь, дорогой? — Директор выпустил кольцо дыма и разогнал его указательным пальцем. — Знаешь такой зверь: оцелот?

— Так вам нужен оцелот?! — не поверил я своей удаче.

— Директор важно кивнул:

— Да, оцелот.

— Какая проблема! — начал я и осекся, понимая, что пришла пора набивать себе цену. — Сейчас попытаемся выяснить.

Я достал из кармана пиджака записную книжку, неторопливо отпил из бокала и, отыскав нужный телефон, стал крутить диск. Я изо всех сил старался, чтобы директору было видно: звоню в Москву.

— Но в цирке еще никого нет, — клюнул армянин, — разница во времени.

— Ничего-ничего, — ответил я. — Плахотников всегда на месте, если нет меня.

Это было чистейшей воды ложью: еще вчера Плахотников спешно уехал в командировку. Но вот в трубке раздался заспанный женский голос. Не слушая, что отвечает мне ночная дежурная, я заорал:

— Доброе утро, Евгений Николаевич! Это Запашный.

Представляясь, я рассчитывал, что дежурная не брякнет трубку сразу же, а попытается выяснить, зачем я звоню. И, не теряя времени, принялся импровизировать. Я охал и ахал, отвечал на воображаемые вопросы собеседника, задавал свои. Наконец спросил об оцелоте, выразил надежду, что, несмотря на все трудности, Плахотников его достанет, и, поблагодарив, закончил ломать комедию — к немалому облегчению дежурной, которая из всей моей тирады поняла только слова: «Ну, до встречи!»

Пока я разговаривал, в кабинет директора набилось немало народу. Пришедшие смотрели на меня с уважением, а знакомясь, говорили:

— Знаем, знаем Запашного. Как не знать, весь мир его знает!