Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

— Вы о чем? — деланно встрепенулся ветврач.

— О рахите у львенка.

— Ну, легкий рахитик у молодняка — дело поправимое, протянул Виксне. В его прищуренных глазах я прочел желание не обидеть гостя и одновременно угодить директору.

— Да полно, Вальтер, — отозвался директор, — какой там может быть рахит! Вы посмотрите на общее состояние группы! Я же вижу, что вам понравилась наша «детская площадка».

И директор широко улыбнулся.

— К тому же, — продолжал он, тревожно поглядывая на стоящих неподалеку сотрудников, — насколько я понимаю, львенок не продается. Это любимец всего коллектива.

Окружившие нас работники зоопарка и юннаты смотрели на меня насупившись. Их взгляды недвусмысленно говорили: львенок не продается!

— Пойдемте лучше к тиграм, — хитро поглядывая на нас с директором, предложил Виксне.

Длинное здание с железной крышей совершенно утонуло в гуще раскидистых деревьев. По кирпичным стенам вились неизвестные мне растения с красными цветками. Несмотря на царившую повсюду чистоту, резкий запах аммиака указывал на присутствие крупного зверя надежнее, чем табличка «Хищники». Слева и справа от павильона расположились вольеры из толстых металлических прутьев, обтянутых прочной сеткой.

Из маленькой дверки в глубине вольера неторопливо показались два полосатых увальня амурской породы. Длинный и яркий зимний наряд тигров еще не перелинял, и животные производили впечатление чрезмерно толстых. Ширококостные, откормленные, сказочно красивые, тигры эти показались мне просто великанами.

Директор с целой ватагой заместителей стояли поодаль и явно ждали комплиментов. Я же, на всякий случай решив ничего больше зря не хвалить, тоже ждал. Да, тигры замечательные, но мне хотелось бы видеть тигрят, за которыми, собственно, и приехал в Ригу.

Пауза затягивалась. Надо было что-то сказать. И я наконец спросил:

— А где же тигрята?

Директор театрально простер руку и, наслаждаясь произведенным эффектом, произнес:

— Они перед вами!

— Так это же взрослые тигры! — не поверил я.

Сотрудники зоопарка заулыбались и дружно замотали головами:

— Нет-нет, это годовалые тигрята — Парис и Артус. Кстати, оба очень добродушные, почти ручные.

— И вы их продаете?! — изумился я.

— Что поделать, — отозвался Виксне, — в нашем зоопарке для них нет самок.

— Как вам наши тигрята? — спросил директор.

— Замечательные, — похвалил я абсолютно искренне и тут же как бы ненароком поинтересовался: — А тот львенок с площадки молодняка… Он какого возраста?

— Султану полгода, — ответил директор, — но он не продается. Во-первых, этого львенка у нас все обожают, а во-вторых, он очень привлекает публику.

— А представляете, сколько публики соберется, когда он приедет на гастроли в Рижский цирк! — Я решил двинуться напролом. — Кто знает, может быть, он и в Америку поедет. И везде мы будем говорить, что этот прекрасный лев родился у вас, в Рижском зоопарке! Представляете, как будут радоваться ваши сотрудники!

— Да, конечно, конечно, — отозвался директор, — но мы не хотели бы обижать юннатов. Ведь дети так привязаны к Султану.

— Я лучше не возьму тигрят, — солгал я. — Тигры у меня уже есть. Про львенка просто не было известно, не то я привез бы необходимые письма. Мне-то как раз нужен молодой лев. А вам он зачем? Подумайте, ведь у вас еще будут такие малыши, а мне просто некогда их выращивать. Вы же сами понимаете!

Виксне одобрительно посмотрел на меня.

Испугавшись, что я действительно не возьму тигрят, директор засуетился. Воровато оглянувшись на свою свиту, он натянуто произнес:

— Пойдемте ко мне в кабинет. Мы должны обсудить условия приобретения тигров.

Наконец-то мы остались втроем — директор, ветеринар и я. Подойдя к стеклянному шкафчику, где в безукоризненном порядке располагались нарядные родословные карточки, директор тяжело вздохнул:

— Хорошо, я возьму грех на душу — пойду против коллектива. Но и вы окажите мне услугу.

— Чем я могу помочь? — Сейчас для этого человека я был готов на все.

— Есть у нас отличный молодой жеребец ахалтекинской породы, — продолжал директор, — вороной красавец. Почти бархатный, с белыми чулочками и белой проточиной на голове. Движется божественно…

— Так в чем проблема? — не понял я.

— Надо его продать в хорошие руки.

— Продадим или себе оставим! — воскликнул я.

— Подождите, Вальтер, — охладил мой пыл директор. — Дело в том, что у этой лошади есть крупный порок: жеребец прикусочный.

Забыв, очевидно, что имеет дело с цирковым артистом, Виксне объяснил мне, словно новичку:

— Это такая вредная привычка. Собственно, даже болезнь. Животное заглатывает воздух и в любой момент может погибнуть от заворота кишок.

— Но жеребец чудесный, — перебил директор, — знает множество элементов высшей школы верховой езды.

— Испанский шаг делать умеет? — не на шутку заинтересовался я.

Директор даже вскочил:

— Да что испанский шаг! Он и пиаффе, и балансе, и смену ног, и галоп на месте исполняет! Но прикусочный! — И латыш от досады хлопнул себя по бедрам.

А меня вдруг ослепила идея: а что, если на такой вот школьной лошади въехать в клетку с хищниками?! Это же будет сенсация!

И я твердо сказал:

— Беру!

— Ну хорошо, — устало заключил директор, — за тигрят деньги оформят по перечислению, а вот за лошадь и львенка придется заплатить наличными.

Меня это вполне устраивало, так как никакого разрешения на приобретение лошади и львенка у меня, разумеется, не было. Из директорского кабинета я немедленно позвонил братьям и попросил выслать мне деньги телеграфом.

В коридоре меня догнал Виксне. Он наклонился и прошептал мне в самое ухо:

— А вы молодец: сделали вид, что вас больше всего интересует львенок. У вас есть жилка торговца. Я бы даже сказал, талант предпринимателя. Поняли, что на самом деле тигры золотые, а львенок — так, пустяк. Вам бы следовало заняться бизнесом!

Чтобы не разочаровывать собеседника, я скромно потупился. Стало быть, Виксне решил, что я веду себя необыкновенно хитро. Что ж, Плахотников вдоволь посмеется над моей предприимчивостью.

Вывозили Султана мы по-воровски: рано утром, пока сотрудники зоопарка еще не пришли на работу. Щедро угощенный сторож, пропуская машину с хищниками, покачнулся и молча открыл ворота.

— Наш народ любит природу, любит животных, — говорил по дороге словоохотливый шофер. А я почему-то думал, что латыши, в сущности, правы. Что хорошего сделали им русские?! Вот и я — приехал и тайком увез всеобщего любимца, не дав никому даже попрощаться с Султанчиком. Чтобы успокоить свою совесть, я дал себе слово после выпуска аттракциона обязательно напроситься в Ригу на гастроли и показать латышам, на что способен их питомец. А в том, что львенок окажется необыкновенно талантливым, я нисколько не сомневался.