Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

— Им осталось жить считанные часы, — сказал Константин и посмотрел на меня.

— Зоопарки мы обеспечили молодняком, в детсад нельзя, а вот тебе… — Марианна рассмеялась и, обращаясь к мужу, кокетливо спросила: — Костик, отдадим Вальтеру на воспитание? Пусть попробует — выкормит, вырастит, а заодно и нас научит, как это делать!

— А что, получай новогодний подарок! — Полосатов театрально рассмеялся и, словно яблоки, высыпал тигрят мне на колени.

Я смотрел на них, не веря своим глазам. Три будущих хищника лежали у меня на коленях, слабо шевеля полупрозрачными лапками с растопыренными мягкими коготками.

— Да-да, — защебетала Марианна, — это наш подарок к Новому году!

Я искренне поблагодарил чету дрессировщиков и бросился к себе.

Но, если разобраться, радоваться было рано.

Первое: тигрята не ели уже двадцать часов.

Второе: надышались холодного воздуха.

Третье: я уезжаю, а на дворе сорокаградусный мороз.

Четвертое: необходимо срочно достать молоко — и не простое, а молозиво только что родившей самки, иначе у малышей не наладится нормальная работа желудка.

И я начал действовать. Телефонный звонок — и через четверть часа трое братьев с сестрой уже у меня. Я отдавал распоряжения, словно полководец:

— Славик, бегом в поликлинику. Назовешься моим именем и возьмешь бюллетень — я никуда не уезжаю. Игорь, ты в питомник ДОСААФ, найди проводника с кормящей сукой и вези его сюда. Да не забудь, сука должна быть только что родившей! Сережа, а ты дай объявления о том, что цирку срочно нужна кормящая сука, — на радио, в газеты и на телевидение!

— Как «кормящая сука»?! — смутился Сергей. — Такое объявление не примут.

— Примут, Сережа, примут. Ты только объясни, что имеется в виду собака. Кстати, ты подал мне блестящую идею. Аннушка, — обратился я к сестре, — у тебя такое отличное плаксивое выражение лица. Беги, голубушка, в ближайший роддом и узнай там, нельзя ли достать молозиво!

Ошеломленная сестра, пробормотав что-то маловразумительное, неуверенно двинулась следом за братьями. Я же разделся догола и лёг под пуховое одеяло. Три обессиленных крошечных существа, пригревшись у меня на животе, сладко заснули.

Без стука распахнулась дверь, и ко мне в комнатувлетел экспедитор цирка:

— Вагон подан, надо грузить, а ты в постели валяешься! А за простой кто платить будет?!

— У меня грипп, — слабым голосом отвечал я. — Уходи, а то заражу. Не веришь — завтра покажу бюллетень. А с бюллетенем, сам знаешь, никуда отправлять меня права не имеете!

— Это просто саботаж какой-то! — хлопнул дверью экспедитор.

А уже через час начались звонки: люди из самых разных уголков Москвы предлагали привезти своих кормящих собак и вызывались безвозмездно помогать всем, что только понадобится. Из роддома на «скорой помощи» приехала медсестра с бутылочкой и соской. Заверив меня, что взяла отгулы на все новогодние праздники, она изъявила желание кормить тигрят целых три дня.

Не отрываясь от телефонной трубки, я предложил медсестре немедленно раздеться и лечь в постель.

— Как раздеться?! — не поняла она.

— Догола, — ответил я, приподнимая одеяло и показывая ей малышей: — Тигрята любят нас голыми.

Пока медсестра отогревала и поила тигрят из бутылочки, из питомника на растяжках и в наморднике привезли немецкую овчарку с отвисшими сосцами. Но подложить под нее тигрят оказалось непросто. Проводник натирал их собачьей шерстью, обмазывал молоком, закрывал собаке глаза… Ничего не помогало: едва заслышав хриплый писк новорожденных, овчарка вскакивала и пыталась удрать. Пришлось спешно ехать за ее щенками, и только когда у ее брюха закопошились сразу шестеро малышей, собака согласилась лежать спокойно. Она недоуменно поглядывала на полосатых сосунков, но, слыша повизгивание собственных щенков, успокаивалась.

Провозившись с нами полночи, проводник ушел встречать Новый год. А мы оказались перед новой проблемой: овчарка Альфа не давала никому пошевелиться, немедленно бросаясь на каждого. Я начал беспокоиться, что от волнения у собаки перегорит молоко. К тому же оставлять ее в наморднике и на привязи было невозможно. В конце концов ее нужно кормить и выгуливать. Оставалось одно — укротить злобную собаку.

Убедившись, что Альфа замолкает всякий раз, как только заскулят щенки, я взял ее за ошейник и, не давая вцепиться себе в руку, снял намордник. Сергей продел конец поводка через дверную ручку и оттащил собаку к двери. Понемногу он стал «травить» поводок, подпуская Альфу все ближе и ближе ко мне. Почувствовав относительную свободу, собака попятилась, рванула — и прочный брезентовый поводок не выдержал. В эту минуту мне показалось, что в вольере с тигрицей было несколько уютнее: сейчас на меня, совершенно безоружного, летела разъяренная сука, готовая насмерть биться за своих детенышей.

Не дожидаясь, пока овчарка вцепится мне в горло, я схватил щенков, прикрываясь ими, как щитом. Впечатление было такое, что собака остановилась прямо на лету. Она вдруг завизжала и принялась облизывать малышей.

— Фу, Альфа, свои, — приговаривал я.

Потом попробовал скомандовать:

— Лежать, Альфа!

И, к моей невероятной радости, собака беспрекословно подчинилась. Приговаривая «лежать, Альфочка, лежать», я начал потихоньку подкладывать под нее щенков вперемешку с тигрятами. Поняв, чего от нее хотят, собака успокоилась, а я на всякий случай постоянно держал под рукой щенка.

Должен сказать, что я часто потом вспоминал овчарку Альфу добрым словом. Тигрята выросли на редкость красивыми и здоровыми, я работал с ними больше пятнадцати лет. И долго не решался расстаться и сдать их в зооцирк, даже когда они стали матерыми и чрезвычайно опасными хищниками.

Но не буду забегать вперед. Минули новогодние каникулы, и в ночь на 21 января по разнарядке главка я со всем своим — уже немаленьким — хозяйством выехал на зимнюю базу в Днепропетровск.

Больше всего меня беспокоил вопрос, смогу ли я теперь справиться с Ватаном. Пустит ли он меня в клетку после того, как бегал на свободе и рвал когтями несчастного Валентина? Ведь пантера убедилась в том, что человек не так уж страшен, загадочен и неуязвим… Но все обошлось. Я часто потом думал, что мы с Ватаном сделали необходимые для себя выводы и научились относиться друг к другу с пониманием и уважением.

ПАНИКА

В Днепропетровском цирке я не задержался надолго: прибыла новая программа, и меня отправили в другой город, потом в третий. Начались бесконечные скитания по городам, по циркам. История, которую я хочу рассказать сейчас, произошла в одном из таких временных «прибежищ». Цирк стоял на ремонте: полным ходом шла реконструкция старого здания. Повсюду громоздились строительные леса, тут и там валялись старые швабры, щетки, потертые кисти, грязные ведра, бочки с известью и заляпанные краской спецовки. Рабочие ленились обходить здание и таскали стройматериалы прямо через настежь распахнутые окна. Расставляя клетки, мы с Ионисом и новым рабочим Гасюнасом, принятым на место уволившегося Валентина, должны были следить, чтобы никто из строителей, зазевавшись, не подошел к животным слишком близко.