Камбер-еретик - Кэтрин Куртц

Еще полдюжины шагов, и все было кончено. Синил вернулся к востоку, последним ударом замкнул круг и во второй раз поднял клинок в знак приветствия. Опустив внезапно потяжелевший меч, он обернулся, посмотрев на остальных, отошел влево и положил меч у северо-восточной арки круга. Затем машинально вернулся поближе к сыну и обернулся к алтарю, приводя в порядок и успокаивая возбужденные мысли.

Он сделал это! Начало было положено.

Мгновение спустя раздался глубокий вздох Эвайн, и он стал жадно впитывать слова заклинания, которое она уже произносила много лет назад.

— Мы стоим вне земли, время не касается нас. Мы слиты воедино, как наши предки завещали нам. Именем благоверных апостолов твоих Матфея, Марка, Луки и Иоанна, с помощью Сил Света и Тьмы, мы призываем тебя, о Всевышний, охрани нас и избави от всех напастей. Так было и есть Да пребудет вовеки.

— Аминь, — прошептал Синил, чувствуя свою нерасторжимую связь с ними, хотя в течение стольких лет он избегал думать об этом.

Он осенил себя крестным знамением и закрыл глаза в безмолвной молитве. Но даже замкнувшись в себе, Синил слышал мягкий шорох риз-его друзья продолжали обряд. До короля донесся запах благовоний-Эвайн оказалась по правую руку от него с кадильницей в руке. Он тут же почувствовал присутствие Алистера и Йорама слева от себя и повернулся к ним.

Пламя свечи блеснуло перед его глазами, отраженное от лезвия кинжала, которым Алистер проводил по краю глиняной чаши, покрытой белой глазурью. Синил нервно схватил сына за плечи и повернул, чтобы тот не видел ножа, хотя отлично знал: Элрой ничего не вспомнит. Едва осознавая, что делает, король стянул с левой руки тяжелое золотое кольцо с гранатами. Крупный средний камень был окружен мелкими, ловившими своими гранями огни свечей и превращавшими их в сотни ярких светящихся точек, которые весело плясали на темном одеянии Синила. Передавая кольцо Йораму, он поймал удивленный взгляд сына Камбера.

— Когда меня не станет и он наденет это кольцо, его могущество станет полным. Но он не должен знать о нем до тех пор, пока действительно не появится необходимость. Даже убедившись в существовании этого могущества, он должен понимать, что обрел его только благодаря своему священному праву, потому что он-король.

— Веское обоснование, — кивнул Йорам. Он показал на чашу и пергамент в руках Алистера. — Мы выбрали для обряда воду, а не вино. Для вас вино было эффективно, но теперь мы сочли, что для детей лучше использовать воду. Она вполне годится, если вы не предпочитаете вино.

Синил отрицательно покачал головой-он помнил то вино: темное и горькое, дрожащее от заключенных в нем сил. С тяжким вздохом он взял послушные руки сына в свои и заглянул в затуманенные глаза.

— Прости мне, сын, то, что я собираюсь с тобой сделать, — тихо произнес он. — То, что я должен сделать, я делаю для твоего блага и для блага твоего народа. Знаю, что ты не можешь понять этого сейчас, как не можешь понять, что с тобой происходит, но я хочу, чтобы ты знал хотя бы в глубине души: я очень тебя люблю и никогда не допущу, чтобы тебе было плохо.

Синил нежно погладил большими пальцами две маленькие руки, так доверчиво лежавшие в его ладонях, затем поднес правую к губам и поцеловал. Когда он взглянул на лист пергамента, который держал Йорам, в глазах стоял туман, но ему не было нужды читать написанное.

— Я объявляю мою волю, — без запинки произнес он слова псалтири. — Господь сказал мне, сын мой, в этот день я породил тебя. Попроси, и я дам тебе язычество в наследство и самые далекие земли во владение.

Он снова заглянул в глаза мальчика, воображая, что найдет в них проблески сознания, затем выпустил левую руку ребенка, взял у Алистера кинжал и проверил его острие большим пальцем.

— Элрой Бэрэнд Брион Халдейн, наследный принц Гвинедда, посвяти свою жизнь служению народу своему, — произнес он, сжав большой палец правой руки Элроя.

Двумя быстрыми движениями он проткнул острием палец мальчика и повернул лезвие к себе. Элрой не вздрогнул, а только глядел сонным взглядом, как его кровоточащий палец, а затем и палец отца прижимали, к пергаменту и к кольцу. Алистер вытер обе раны льняной лентой и повесил ее на левую руку. Йорам положил бумагу на угли.

Синил смотрел, как дымок горящего пергамента клубится у границы магического круга. Только когда пергамент превратился в кучку пепла, он шевельнулся, размял большим и указательным пальцами щепотку пепла и высыпал на поверхность воды в чаше Алистера.

— Воздай правосудие королю, о Господи, и справедливость Твою сыну короля, — сказал он.

Синил взял у Йорама помеченное кровью кольцо и опустил его в воду, к удивлению остальных, он совершил обряд крови, но на этом не должен останавливаться. Синил знал:

необходимо суметь сделать все, что он собирался. Решимость придавала ему сил.

Когда вновь стали рядом Йорам по левую руку, а Алистер по правую, он бестрепетно принял чашу из рук Алистера и, обернувшись к алтарю, слегка приподнял ее, приветствуя присутствие Высших Сил.

— О, Господи, святы деяния Твои. С дрожью и смирением предстаем мы пред Тобой с нашими мольбами. Благослови и защити нас в том, что должны мы совершить этой ночью.

Он повернулся к сыну, опустил чашу и накрыл ее рукой.

— Пошли своего Архангела Рафаила, о Господи, чтобы дыханием своим освятил эту воду, дабы пьющие ее могли по праву владеть Воздухом. Аминь.

Стук его сердца раздавался в тишине магического круга. Дрожа всем телом, он поддерживал чашу двумя руками и почувствовал, как на белой глазури дна шевельнулось и задрожало кольцо.

Легкий ток воздуха всколыхнул складки одежды Синила, поиграл волосами, принес запах благовоний и, все ускоряясь, завертелся в круге. Когда ветерок превратился в вихрь, Синил заметил в глазах сына дикий взгляд, ветер прибивал одежды к телу, бросал волосы в лицо.

У Эвайн с головы сдуло капюшон, волосы рассыпались каскадом, а на ковер попадали блестящие золотые шпильки. Волосы метались точно живые, образуя нимбы над головами Йорама и Алистера-пшеничный и серо-стальной, но они стояли неподвижно, скрестив руки на груди, спокойные и непоколебимые, хотя Синил успел заметить, как на краткий миг епископ прикрыл глаза.

Прежде чем кто-нибудь успел защититься от вихря, буря прекратилась. Последний порыв подхватил струю дыма и превратился в крошечный смерч над чашей, которую все еще держал Синил. Он знал, что все взгляды устремлены на него, дерини удивлены его осмысленным поведением и уверенностью. И в то же время он чувствовал их молчаливое согласие и готовность следовать за ним как угодно далеко.

Между тем во время бури в магическом круге он не отваживался дышать. Сейчас он видел только маленький смерч над чашей. Воронка вихря коснулась поверхности воды, подняв рябь, затем все стихло.