По льду (СИ) - Анна Кострова

волосы, словно переживал из-за чего-то. Хотя несложно было догадаться, что Аня сообщила ему о вывихе голеностопа и о том, что ее подвезут до дома.

Литвинов хотел покинуть водительское сиденье и приоткрыть Костенко дверь, но та вежливо отказалась. Коля не стал настаивать. И, как только Аня вышла из автомобиля, плавно выжал педаль газа и тронулся с места. В боковое зеркало краем глаза он увидел, как Федя взял ее на руки и по ступенькам поднялся к подъездной двери. Николай осознал, что все-таки их что-то связывает.

Подъехав к своему дому, Коля заметил, как в тени двух туй прячется кто-то. Если бы приходили к отцу, то тот бы давно его пустил на порог дома, ведь издалека он видел, как горит свет в левой части таунхауса. Значит, гость был его. При приближении к воротам свет автомобильных фар позволил ему разглядеть, кто именно являлся поздним гостем. И, присмотревшись, Литвинов увидел знакомое лицо. Около металлических ворот его поджидал Леша. На правом плече у него была спортивная сумка. Выглядел он крайне поникшим.

Когда металлические ворота пришли в движение, за ними показался охранник. Николай вылез из машины, попросил загнать мазерати на паркинг и медленным шагом направился к Миронову. Остановившись возле него, смерил его изучающим взором с ног до головы. Леша в этот момент сильно нервничал: покусывал внутреннюю сторону щеки и стучал длинными пальцами по джинсовой ткани на бедре. Смотреть в глаза Литвинову он не хотел. И Коля не мог взять в толк почему. Оглядевшись и убедившись, что охранник выполняет его просьбу, Николай поинтересовался:

— Что-то случилось? Выглядишь, мягко говоря, не очень.

Леша раскрывать карты не стал. То ли беспокоился, что на улице их могут услышать, хотя она была пустой, то ли пытался подобрать подходящие слова. Литвинову было неизвестно. Он мог лишь предполагать, что дело серьезное: об этом свидетельствовала спортивная сумка на плече, с которой Миронов уже приходил к нему пару раз.

— Можем пройти в дом? Не хочу кормить мошкару.

— Без проблем.

В абсолютной тишине они дошли до правого крыла таунхауса, в котором жил Литвинов. Переступив порог, направились в гостиную, по пути зажигая лампы. Николай предложил Леше выпить чай, но тот отказался. И они с грохотом присели на диван. Миронов продолжал сжимать лямку спортивной сумки, что висела на плече.

— Коль, можно я у тебя поживу какое-то время? — чуть замявшись, спросил Леша.

— Нет проблем. Поругался с родителями?

— Поругался — это мягко сказано. Меня выгнали из дома.

— То есть как?

Миронов тяжело вздохнул. Через тонкую ткань светлой кофты было видно, как вздымалась его грудь. Леша стянул с плеча сумку и отставил ее сторону. Затем, положив руки на колени и сжав пальцы в крепкий замок, уставился вперед. Его взор задержался на стеллаже с наградами, завоеванными Николаем. Он переводил взгляд с кубка на медали и наоборот, прежде чем приступить к повествованию, которое не поддавалось ему.

— Сегодня вечером я отважился на разговор с отцом и матерью, — начал Леша, сглатывая слюну, что комом образовалась в горле. — Рассказал о том, что лично застал отца за изменой, когда приходил к нему на работу. В итоге меня посчитали лжецом. Мать обижена на меня за то, что я из-за вдруг возникшей ненависти к отцу поставил под сомнение их семейные узы. А отец сердится за клевету, которой в общем-то и не было. Он поставил мне ультиматум: или я приношу ему свои извинения, или я больше не смею переступать порог нашей квартиры. Как видишь, извиняться я не собираюсь.

Николай был крайне ошарашен тем, что услышал. Его мозг будто бы отказывался воспринимать происходящее. Он всегда считал Веронику Миронову умной и гордой женщиной, которая не станет терпеть оскорбительные поступки по отношению к себе. Тем более ради мужчины. Но ошибся. В этот вечер Литвинов сделал для себя новое открытие. Оказывается, влюбленные — безумные слепцы. А любовь — проблема человеческого существования. Она постыдна, если человек не может донести ее до конца. Какой смысл кричать о любви всему миру, если не способен пронести ее через всю жизнь? Он не понимал.

Мгновение спустя Николай вымолвил:

— Можешь жить у меня столько, сколько захочешь. Я попрошу Екатерину Андреевну постелить тебе в гостевой комнате.

Глава 6

До вторника Леша пробыл у Коли. Его родители никак не пытались с ним связаться, словно уход сына из дома — нормальное явление. Миронову хотелось бы найти их поведению оправдание, однако после долгих раздумий он перестал пытаться. Просто не видел толку. К чему эти иллюзорные надежды? За эти дни, что Леша жил у Литвинова, он словил себя на мысли о том, как сильно он начал ненавидеть собственного отца. Чувство отвращения зародилось в нем еще в тот день, когда он застал Михаила в кабинете с коллегой. И чаша его чувств пополнилась жгучей злобой оттого, что тот выставил его лжецом. Оказавшись в таком положении, Миронов начал лучше понимать Николая, у которого вражда с собственным отцом тянулась годами.

— По-прежнему ждешь звонка от матери? — поинтересовался Коля, спускаясь по лестнице со второго этажа и заворачивая в гостиную.

Там, на диване, прокручивая телефон между пальцев, сидел Миронов. Экран его мобильника то зажигался, то погасал. Левая нога, приподнятая на носок, подрагивала от отбиваемой чечетки. Звонка от матери он действительно ждал вопреки их недомолвкам: сегодня состоится игра с «Пантерами». Обычно Вероника Миронова посещала каждую игру «Лисов», отпрашиваясь с работы на несколько часов. Но в этот раз даже не позвонила, чтобы попросить достать ей билет на матч. Николай знал, что звонка не последует, но своими догадками не рушил чужие надежды.

— Наверное, зря я это делаю. Она ведь не позвонит, — резко подскочив с дивана, бросил Леша. Его мобильник тут же переместился в задний карман джинсов, а рука скользнула по волосам, которые не были собраны в хвост.

Литвинов подошел к нему и похлопал по плечу. Он вдруг ощутил вину за то, что побудил друга раскрыть горькую правду. Возможно, если бы Леша смолчал, в семье Мироновых не было бы того разлада. Но повернуть прошлое вспять было невозможно. И пришлось пожинать плоды того, что было посеяно.

— Не кори себя за то, что сделано. Ты поступил честно во всех отношениях, даже если в глазах матери ты лжец.

— Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы снова сказал правду. Проблема в том, что моя мать наотрез отказывается видеть очевидное. И в этой ситуации мне жаль