'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

что наши продукты такие вкусные именно благодаря вашему сахару, — с улыбкой отвечаю я.

— Дело даже не в этом. Я думаю о будущем, понимаете? Есть те, кто растут и развиваются, есть те, кто падает и могут потянуть за собой… Я и сам уже думал о том, чтобы разорвать сотрудничество с одним человеком. В конце концов, консервы очень важный продукт, не так ли? Долго хранятся и всё такое. А от лимонада, например, никакого толку, — говорит Сладков.

— Совершенно верно, Леонид Михайлович, — соглашаюсь я. Да, мы с ним точно друг друга поняли.

— Направьте мне официальное коммерческое предложение. Мои специалисты с ним ознакомятся, и мы сегодня же пришлём вам договор.

— Договорились, ваше благородие. Спасибо за понимание.

— Вам спасибо, Андрей Алексеевич! — прощается Сладков.

— Неужто ты так легко с ним договорился? — удивляется Виктор, когда я кладу трубку.

— Надо просто знать, на что надавить, — подмигиваю я.

Мы составляем совместное коммерческое предложение и отправляем его на электронную почту Сладкова. Он тут же отвечает, что всё получил и прикажет немедленно отправить нам договор.

— Тимофей, изучи договор. Если всё в порядке, то сразу подпишем, — говорю я.

— Конечно, ваше благородие, — кивает адвокат.

Пока он разбирается с бумагами, мы с Виктором думаем, как можно лишить Беркута доступа к воде. Устроить какую-нибудь аварию не вариант, мы же не террористы какие-нибудь. Кроме завода противника, наверняка и обычные люди пострадают, если мы повредим водоснабжение.

— На его завод, возможно, идёт какая-нибудь отдельная труба. Может, наймём мага земли, чтобы закупорил её? — предлагает Виктор.

— Среди моих наёмников есть маг земли. Неплохой вариант, только надо убедиться, что обычные люди не останутся без воды.

— Надо достать подробную схему городского водоснабжения. Но это стратегическая информация, в интернете её не найдёшь, — задумчиво морща лоб, говорит Самойлов.

— Ничего, я знаю, кто может нам в этом помочь, — говорю я и снова беру в руки телефон.

Звоню Александру — магу крови, который работает в имперской канцелярии. Он до сих пор мне должен за то, что я не сдал его полиции за взятку. Которую, кстати, ему тоже дал Беркут, чтобы попытаться обвинить меня в поклонении Хаосу. Как иронично, что сейчас именно Александр поможет нам наказать графа за все его делишки.

Маг крови, немного поломавшись, соглашается достать для нас схему. Тем более, нам нужен не весь Петербург, а только один район. Скоро получаю на одноразовую электронную почту, которую тут же специально создал, несколько файлов. Мы с Виктором просматриваем их и убеждаемся, что к заводу Беркута идёт отдельная труба из расположенной неподалёку насосной станции. Если мы её закупорим, это никому не принесёт вреда. Кроме Сергея Егоровича, конечно.

Звоню командиру «Сибирского дозора», и с он радостью соглашается выделить мага земли для задания. Кто бы сомневался, что наёмники откажутся от дополнительных денег.

— Сегодня ночью Беркут останется без воды, — говорю я, положив трубку.

— А завтра без поставок сахара, — добавляет Тимофей, заходя в кабинет.

Он кладёт перед нами два экземпляра договора и сообщает:

— Я всё проверил. Условия честные, подводных камней нет. Цена сахара, конечно, выше, но ненамного. Вы сами это предложили господину Сладкову.

— Конечно, никаких проблем, — киваю я и первым ставлю свой автограф на договоре.

Виктор, тоже оставив подпись, говорит:

— Посмотрим, как Беркут теперь запоёт… Кстати, пока ты со своими наёмниками говорил, я решил узнать, чем занимается младшенький. Оказывается, Михаил собирается на днях открыть ночной клуб.

— Да ладно? Нам с тобой везёт! — со смехом говорю я.

— Ещё бы. На открытие может явиться любой желающий… Ты думаешь о том же, о чём и я? — скалится Самойлов.

— Хочешь прийти туда и как следует повеселиться?

— Вот именно. Думаю, нам даже стараться не придётся, Миша сам всё испортит, — кивает Виктор.

Решаем, что так мы и поступим, и на этом прощаемся. Я сажусь в машину и собираюсь ехать домой, но потом вдруг резко меняю направление. Достаю телефон и звоню Ларисе:

— Огонёчек, привет. Свидание. Сегодня, прямо сейчас. У меня.

— Привет… Что? — сонным голосом бурчит она.

— Ты спишь, что ли?

— Угу. Я только час назад из разлома вернулась.

— Одевайся, я уже почти возле твоего дома. Поедем ко мне, конфет поедим.

— Каких ещё конфет? — удивляется Лара.

— От лучшего кондитера императорского двора, и я не шучу. Одевайся.

— Ладно, сейчас…

Подъезжаю к её дому, но приходится постоять ещё минут пятнадцать, прежде чем Огонёчек спускается. Она одета по-простому: в джинсы и футболку с длинным рукавом, волосы собраны в хвост. Выхожу из машины и иду ей навстречу, чтобы подхватить на руки и немного покружить.

— Ай! Андрей, отпусти меня!

— Не-а, не отпущу. Всё, я тебя украл! — смеюсь я и несу её к машине.

— Дурак, люди же смотрят, — бурчит Лариса.

— Ну и что? Пускай завидуют, — говорю я и целую её.

Отправляемся ко мне. По дороге заезжаем в кафе и берём ужин с собой. Я заранее звоню Матвею, чтобы отпустил работников по домам, а Холодова прошу отвести охрану от поместья. Не хочу, чтобы нам с Ларисой кто-то мешал.

Ужинаем под открытым небом, болтаем о всякой ерунде и без конца смеёмся. Когда темнеет, мы ложимся на траву, едим подаренные Анастасией Фёдоровной конфеты и смотрим на звёзды, рассказывая друг другу, кто какие созвездия знает.

Дует прохладный ветер, и Огонёчек всё ближе придвигается ко мне.

— Замёрзла? — спрашиваю я, прижимая её к себе.

— Я не могу замёрзнуть, — усмехается Лариса и создаёт заклинание тепла.

— Вот блин. А я тут собирался романтичный жест совершить, отдать тебе свою кофту.

— Хочешь покрасоваться своими мышцами? Я уже всё видела, не парься. Мы же с тобой в сауне были, забыл?

— Помню. Хочешь ещё раз посмотреть? Или даже потрогать? — улыбаюсь я.

— Зверев! — Лара шлёпает меня ладонью по груди, но следом тут же кладёт на неё голову и тихо добавляет:

— Не сейчас.

— Ладно-ладно, не будем торопиться. Какие ты ещё созвездия знаешь? — спрашиваю я, снова обращая взгляд к небу.

Так мы и лежим до глубокой ночи, пока Огонёчек не засыпает у меня на груди. Любуюсь её милым личиком, а потом и сам