Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

– Да. – Черноголовина села напротив.

– Вы знаете, что со мной происходит. Особенно после Улана…

Галина Васильевна вздохнула.

– Да… конечно…

– Надо что-то делать.

– Совершенно с вами согласна.

– Я ему говорю, – она показала пальцем на меня, – садись, пиши, дурак. Он каждый день читает газеты, журналы и все впустую. Я б на его месте… Ох… Дурак, дурак…

Черноголовина посмотрела на меня.

Мама продолжала.

– Но он боится.

– Боится? Почему?

– Он не верит в себя.

Галина Васильевна ненадолго задумалась и спросила:

– Вы что-нибудь раньше писали?

– Кроме научных статей ничего.

– Можете показать?

– Да. Я привез их с собой.

Я раскрыл папку.

Черноголовина надела очки. Прошло минут пять. Писательница сняла очки.

– Материал специфический. – сказала она.- Трудно что-то сказать.

Галина Васильевна разочаровалась, но оставляла надежду.

– Может сделаем так. – Она посмотрела мимо меня, на маму, как бы советуясь с ней. – Вы напишите что-нибудь… Скажем, свободное от науки…Я посмотрю, потом решим, что можно сделать. Согласны?

– Конечно.

– Пожалуйста, только не бойтесь.

– О чем писать?

– Да без разницы. Хотя бы о своей энергетике.

– Когда можно принести материал?

– Когда он будет готов.

Матушка слегка пристукнула костылем по полу. Она успокоилась и самодовольно смотрела на меня. Ее взяла.

– Спасибо, родная наша.

– Ну что вы, Александра Самсоновна. – Галина Васильевна обняла матушку. – Вы сами не волнуйтесь. Почему-то думаю, что у сына

Абдрашита Ахметовича что-то должно получиться.

В небе жгут корабли…

В дверь позвонили. Я открыл, на пороге Доктор. Бледный, исхудавший, но живой.

Кушать отказался. Его мучили боли в животе. Прошел в детскую и упал.

Врач скорой оказался кирюхой Доктора по юности.

– Нуржан, тебе нужна операция. – сказал кирюха.

– Что у него? – спросила мама.

– Похоже на внутреннее кровотечение. А может и… – Врач не закончил и велел фельдшеру принести из машины носилки.

Остановка внутреннего кровотечения процедура длительная. Пока шла подготовка к операции, кровотечение остановилось само по себе.

Хирург подумал и решил повременить.

Доктор пришел в себя, разулыбался и попросил принести помидоры.

– Нуржан, с Надькой покончено?

– Конечно.

– Смотри, бухать тебе нельзя.

– Да все я понимаю.

Фанарин всерьез разрабатывает тему горения. Корифеи теории горения в СССР Зельдович и Хитрин. Юра отсылает статьи в "Вестник

Академии наук СССР", где доказывает, что Зельдович и компания не правы. Нам же по секрету говорит, что Зельдович круглый дурак.

Почему бы и нет? Трижды Героям труда тоже не возбраняется быть дураками. Хотя бы для того, чтоб олимпийский огонь не погас.

И будет вечер с нитями звездных лет…

– Так… – сказала Черногловина и сняла очки. -. Александра

Самсоновна права.

– Не понял.

– Я сказала, все в порядке. – Галина Васильевна сдержанно улыбнулась. – Вам надо писать.

Она протянула мне листки с моей писаниной.

– Только вот что. Вы пишете об экономии энергии, о ЦСКА…

– СЦК. Свинцово-цинковый комбинат.

– Извините. Понимаете, чтобы заинтересовать читателя темой экономии энергии, надо ее очеловечить.

– Как это?

– В тексте я вижу отстраненность, научность… То есть то, что на ваш взгляд, кажется важным так и останется важным только для вас, если вы не увлечете за собой читателя за собой вещами интересными для всех.

– М-м…

– Но на сегодня и этого достаточно. На сегодня главное, что писать вы можете. Продолжайте в том же духе.

Люби меня по французски…

Наташенька, она же Черепушечка, большой специалист в этимологии.

Например, слово "люблю", хохмы ради, прошепетывает "еблю", а песню

"Кленовый лист" и вовсе поет так же, как понимаю ее я:

Хреновый лист,

Ты мне приснись…

Мне не терпелось рассказать теткам о приговоре Черноголовиной.

– Пошли на чердак.

– Ты где с утра был?

– У Галины Васильевны.

– Кто это? – спросила Кэт.

– Писатель. Она прочитала мою писанину и сказала, что мне нужно писать.

– Правда? – Кэт поцеловала меня в губы. – Здорово!

– Ты рада?

– А ты как думал?

Тереза Орловски протянула руку.

– Поздравляю.

– Рано. Надо работать. Сегодня высший день! Теперь можно послать к едреней фене эту науку. О, если б вы знали, как она мне остофигела! Уже начал про себя думать, что я идиот.

– Я хочу тебя! – сказала Кэт. – Пошли на беклемиш.

– Куда пойдем? Ко мне?

– Можно у мамы побеклемишиться. Она сегодня дежурит.

– Пошли.

– Пузырек возьмем?

– Не стоит. Мне надо работать.

– Молодец.

– Бяша, подожди. – засмеялась Орловски. – Хочу тебя еще обрадовать.

– Что еще?

– Приходила из приемной Лорик.

– Ну и че?

– Она интересовалась тобой.

– В плане науки?

– Вот именно. Спрашивала у нас, правда, что у вашего Бека член тридцать сантиметров?

Лорик прелесть.

– Что вы ей ответили?

– Мы с Катькой побалдели… Девки в приемной думают, что ты нас обеих дрючишь. Кэт успокоила Лорика. Сказала, что у тебя вместо члена пипетка. Еще они думают…

– Пусть себе думают, – перебил я Орловски. – Вот что, девчонки.

Вы меня задолбали разговорами о моем маленьком…

Как бы не успокаивала меня Кэт, но размер для них имеет не только эстетический смысл. Дабы понять с кем приходится иметь дело, я попросил Кэт и Орловски провести измерения у мужей. Сделать это, по возможности, не вызывая подозрений, с душой, не роняя телефонного аппарата.

Как рассказала Тереза Орловски, к Валере, подобралась она с портновским сантиметром. Наташин благоверный поначалу непонимающе уставился на жену, возмущаться не стал, но и не позволил довести умысел до конца. Сказал, что ему известно откуда дует ветер.

Для соблюдения корректности измерений Кэт проводила эксперимент при утреннем просмотре Гапоном передачи "АБВгдейка". В момент, как она говорила, активного узбекостояния. За неимением портновского сантиметра Кэт приставила к корневищу узбека ученическую линейку.

Гапон человек от науки далекий, потому заорал:

– Еб…лась?!

– Не кричи. На работе попросили.

У узбека тут же аппарат и обмяк.

– Я Чокина убью! – пригрозил Гапон.

– Только что говорила с Галиной Васильевной. – мама не утерпела до вечера и позвонила на работу. – Хвал, хвал… Твой язык ей нравится.

Черноголовина переборщила. С языком-то у меня как раз беда.

Мама потребовала, чтобы материал по вторичным энергоресурсам я отнес в "Казахстанскую правду". Статью вчера я отдал заведующему промышленным отделом Жданову.

– Тема очень актуальная, – сказал Геннадий Николаевич, – Я посмотрю.

"Зона риска"

Вечером приехала Карашаш. Поговорить со мной. Она неплохо изучила меня и знает, как строить разговор.

– На пьющего человека смотреть тяжело… Будешь продолжать пить,

– никогда не будешь нужен людям.

Еще Карашаш обсуждает с мамой тему моей новой женитьбы. У жены одноклассника Анеке (мужа Карашаш) есть разведенная племянница с ребенком. Племяннице 23 года, она врач, родители ее физики.

Мама приторчала от перспективы заполучить в семью собственного врача.

– Акен аурад, мен аурам. Бизге даригер керек.

Хоть стой, хоть падай. Меня кто-нибудь когда-нибудь спросит? Я понимаю, врач в семье нужен. Но надо, чтобы и меня тянуло к врачу.

Что хотите, но жениться я не хочу.

– Ты – баран? – Матушка выдвинулась на танкоопасное направление.

– Хочешь жениться на этой салдак катын? Дождешься…

Маму напугал звонок тети Сони, матери Кэт:

– Калыныз калай, кудагий?

При живом, действующем зяте вопрос маман Кэт прозвучал как напоминание: за удовольствие надо платить.

У подъезда меня вместе с Кэт засек Ислам Жарылгапов и спросил маму: "Бектас привел невестку? Поздравляю"..

Теперь, когда Кэт приходила к нам, матушка при каждом звонке в дверь приказывала подруге прятаться.

Знала бы мама еще и о том, что Кэт собиралась родить от меня ребенка, тогда… Да ничего тогда бы и не было.

– Буду рожать. – решительно заявила Кэт.

Мне нравится решительность коллеги. Узбеку она родила пацана.

Может и мне тоже подарит сына?

Калина – чудная Долина…

Доктор позвонил Наде. Та пришла в больницу и началось… Без выписки он ушел из больницы домой к Надьке. Дуркуют они на пару в центрах.

– За бабу он нас всех продаст. – сказала мама.

Колорада ярмарка

Экспериментальная ГЭС КазНИИ энергетики стоит на Малой

Алма-Атинке, по дороге на Медео, в ста метрах от въезда на территорию второго дома отдыха Совмина. Построил Чокин ее после войны. Гидроэлектростанция крошечная, но работающая. Мощность ее что-то около 5 мегаватт, она участвует в покрытии пиков энергосистемы Алма-Атаэнерго.