Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

Чокина из Киргизии, Узбекистана, в зале много станционников. Ярче всех поздравил главный инженер Алма-Атаэнерго:

"Ваше, Шафик Чокинович, имя, золотыми буквами будет высечено в скрижалях истории науки…".

По коридору именинником ходит Темир Ахмеров: "Поздравляю с орденом!". – говорит он встречным. Мягкий стал.

На банкет приглашены завлабы и старшие научные сотрудники. В ресторан мелкоту не позвали. Но возбуждение охватило и челядь. Даже

Кэт заявилась при параде – одела белый костюм.

– Узбек не зря ревнует тебя к Чокину. – заметил я.

– Ты о чем? – спросила она.

– Вырядилась не как любовница директора, а как его любимая жена.

– Ну!

В комнату зашел Лерик.

– Пошли ко мне на стенд.

– Там что?

– Надо отметить.

– Мы то тут причем?

– Радость общая.

Придумает же. Какая еще общая радость? У них своя свадьба, у нас своя. Лерик мужик честный, рассудительный, и все бы и дальше хорошо, если бы он не глядел в рот своему наставнику Жоре Мельнику в рот и не чесал: "Наш Георгий Остапыч совсем как Остап Ибрагимыч". Что касается Жоры, то он может и хороший инженер, но до Остапа

Ибрагимыча ему далеко.

Жора Мельник, Володя Шевцов, Лерик доводят до ума плазмотроны.

Чокин внимательно следит за делами в лаборатории Заркеша Сакипова.

Заркеш Бекимович считает, что Мельник больше пыль в глаза пускает.

Хотя вне пределов института, как специалиста, Жору знают. К примеру, из Москвы прилетел на зональную конференцию по плазме академик

Рыкалин. Конференцию проводил университет, Мельник воспользовался и без спроса Чокина затащил корифея к себе в подвал показать плазмотормоз.

Николай Николаевич Рыкалин один из главных в Союзе авторитетов по плазме и ее приложений в промышленности.

Рыкалин осмотрел плазмотрон, послушал Жору, похвалил мужиков и сказал, что приличия требуют поздоровкаться с Чокиным. Мельник позвонил по внутреннему в приемную:

– Анна Григорьевна, здесь академик Рыкалин. Сейчас он зайдет к

Чокину.

– Почему заранее не предупредили? – только и успела сказать начальник канцелярии, но Георгий Остапыч уже положил трубку.

Михейкина зашла в кабинет директора:

– Шафик Чокинович, к вам академик Рыкалин.

– Рыкалин? Откуда он взялся?

– Не знаю. С ним Мельник.

– Мельник?! – рассердился Чокин. – Рыкалина я не звал.

Виноват Мельник, но и Рыкалин хорош. Академик Зельдович и тот, прежде чем зайти к нашему директору, созванивался с "папой". Но это

Зельдович. Он Трижды Герой труда, а кто такой Рыкалин, чтобы без доклада заявляться?

Анна Григорьевна растерялась.

– Шафик Чокинович, как я могу не пустить к вам Николая Николаевича?

– Ничего не знаю. Скажете, что я уехал в ЦК.

Рыкалин зашел в приемную, когда Чокин скомандовал:

– Анна Григорьевна, пригласите академика Рыкалина.

…Плазма – пятое состояние вещества. Популяризаторы науки в восьмидесятых годах называли плазму звездным газом.

"Солнце представляет собой раскаленную до 5-6 тысяч градусов Цельсия плазму, которая образуется путем бесконечных термоядерных взрывов. Вещество светила составляет 99, 866 процентов всей массы Солнечной системы. Все остальное приходится на долю планет, спутников, астероидов и других объектов системы.

Все большие и малые планеты движутся вокруг Солнца в одном направлении – против часовой стрелки (для наблюдателя, смотрящего со стороны Северного полюса). Расстояния планет от Солнца образуют закономерную последовательность: промежутки между орбитами увеличиваются с удалением от Солнца. Радиус планетной системы примерно в 7000 раз меньше расстояния до ближайшей звезды, поэтому притяжение звезд не влияет заметным образом на движение планет".

Большая Советская Энциклопедия.

Расстояние от Земли (масса, которого составляет сотые процента всей массы Солнечной системы) до Солнца 150 миллионов километров. До революции существовало предположение, что жизнь на Земле зародилась после того, как более удаленной от светила планете перестало хватать жара Солнца. Физические процессы на планете замедлились, со временем и вовсе прекратились. Позднее предположение подверглось разгрому ученых и о нем забыли.

По отношению к Земле Солнце выглядит баскетбольным мячом, в таком случае нашу планету можно представить маковым зернышком.

Дилетанты перед учеными ставят только дурацкие вопросы. К примеру и такого рода: почему, Солнце находясь в июле к Земле на наибольшем удалении, испепеляет Северное полушарие как раз в середине лета, в то время, как в январе Земля более всего приближается к светилу, и холод при этом царит собачий?

Естественно, у ученых существуют объяснения, от чего Солнце в январе светит, но не греет. Только не хочется верить их объяснениям.

Хочется думать, что разгадать явление им не под силу

Солнцу поклонялись в Древнем Египте, с ним связывались доисторические представления о всеобщем разуме язычников.

Люди набирались знаний, грамотешки. На смену Осирисам, Зевсам,

Посейдонам и другим, приходили новые боги.

У Станислава Лема есть рассказ (его я не читал, мне о нем рассказывали, потому и не привожу названия), по которому Солнце не следует рассматривать только как космический объект. Лем приводит к мысли, что наше светило не просто светит и греет, – оно еще и одушевлено.

…В понедельник я расспрашивал Кула:

– Как прошел банкет?

– Нормально.

– Чокин не грустил?

– С чего ему грустить?

– Ну ни фига себе! Семьдесят стукнуло.

– Да ну… Наоборот. Сказал: умирать не собирается, не волнуйтесь, будем еще долго вместе работать.

Это хорошо.

Каспаков на работу не вышел. На радостях он продолжает празднование любимого директора сам на сам.

– Кул, может мне записаться на прием к Чокину?

– Запишись. – согласился Аленов. – Сколько можно так ходить? Хоть какая-то определенность появится.

Скоро мне тридцать,

Я ищу человека…

В ЦУМе Кэт купила мне и своему мужу одинаковые югославские куртки. Причем одного цвета.

– Ты не боишься? – спросила Марадона.

– Чего мне бояться? – Кэт равнодушно смолит сигарету.

– Что вдруг увидит Гапур Бека в такой же куртке.

– А… – лениво отмахнулась Кэт. – Скажу что-нибудь.

Она прокашлялась:

– Вчера я рано заснула… Гапон залез на меня. Я спросонья:

"Отвали, Бек!". Он на мне ночнушку порвал, орет: "Какой я тебе

Бек?!". А я ему: "Совсем сдурел от пьянки! Я сказала тебе: "Не Бек, а узбек!".

– Поверил? – покачала головой Марадона.

– Конечно.

– Ну ты даешь, – сказала Тереза Оловски.

Прежде с Гапоном я виделся раза три в прошлом году.

Глава 5

Ю си…

Тебе помогут… Чтобы додуматься до такого, надо быть или самонадеянным, или ни черта соображающим, дабы убедить кого-то в том, что помощь со стороны, наперекор бесталанности, сделает тебя пишущим человеком. Когда-то Шеф спорил с матушкой и кричал: "Талант

– это фуфло!". Может и в самом деле не боги горшки обжигают. Почему?

Наверное, потому что они им на фиг не нужны.

Надо полагать, мысль усадить меня за письменный стол пришла к маме не только под грузом воспоминаний о том, кем был для родителей

Ситка Чарли, но и потому что она стала понимать, что ученый из меня не получится.

"Чего мы хотим? – спрашивают себя герои Льва Толстого. – Славы?".

Слава не слава, но известность человеку не повредит. Дурак ты или умный, подлец ты или хороший человек, – не важно, но известность перекрывает все, с тобой начинают считаться. Это и есть тот самый

"катарга кыру керег", который означает, что ты выбился в люди.

С юных лет я видел себя литератором. Мне нравился процесс, увлеченность, независимость, которые дарила писательская работа.

Сверну ли окончательно на литературную стезю, не самое главное. Мне важно знать, могу ли я писать?

Поздно? Возможно. Но надо пытаться. Чтобы когда-нибудь не кусать локти.

Вчера мама назвала человека, который поможет мне стать пишущим человеком. Это Галина Васильевна. Согласится ли она проверить меня?

При мысли, что Черноголовина может пойти нам навстречу, стало страшноватенько.

Мы долго ловили такси. Галина Васильевна живет по Ленина, выше пивзавода.

– Александра Самсоновна! – Черноголовина и мама расцеловались.

Все таки мы не мертвые, если такие люди считаются с родителями.

– Я чай поставлю, – Галина Васильевна побежала на кухню.

– Галина Васильевна, не надо, – тяжело дыша, матушка села за стол, – У меня срочное дело.

– Да. – Черноголовина села напротив.

– Вы знаете, что со мной происходит. Особенно после Улана…

Галина Васильевна вздохнула.