Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

проблемы», а так же доклад на тему «Некоторые замечания об имени Эарендиль».

Но ролевики дополнили Книгу (тут всё, как в фэнтези пишется с большой буквы) — Мечом.

Казань тяготеет к оружию, военная память живёт и в том базаре боевой амуниции, что лежит на столах базара конвента «Зиланткон». Вот груда шлемов, похожих на хромированные ночные горшки, вот те самые сабли и мечи, о которых шла речь, вот покупатель придирчиво выбирает кольчугу. А вот уже гости и хозяева стучат железом о железо с радостным кастрюльным звуком.

Это жизнь и кураж имени Долохова.

Извините, если кого обидел.

27 февраля 2004

История про казанскую географию (IX)

Среди ролевых игр, что ставятся по книгам фэнтези, все — военизированы, нет ни одной, что была бы сосредоточена на строительстве города. Игроки не прозелитичны, замкнутость их очевидна. Общество платит ролевикам издёвкой, но они хранят свою монашескую правду книг. В капроновом рюкзаке они хранят меч.

Эта история рассказана здесь потому, что та Казань, что увидел Толстой — ещё жива, жива смесь времён, пыли и славы. Напоена нефтью татарская земля, булькает человеческое варево — мешающее татар и русских, крещенов и староверов, буддистов и хлыстов, скопцов и харизматиков — всё это сотая часть значков с карты религий Приволжского федерального округа.

Есть история, которая могла случиться только в Казани…

Извините, если кого обидел.

28 февраля 2004

История про казанскую географию (X)

Итак, есть история, которая могла случиться только в Казани. Профессор Гамулин рассказал про то, как несколько лет назад в Казани и её окрестностях снимали фильм «Время Великих Булгар». Киностудия заказала какому-то казанскому заводу чуть ли не сотню бутафорских мечей. Но завод как-то неверно истолковал этот заказ, или же, наоборот, отнёсся к нему излишне серьёзно. Рабочие изготовили все мечи настоящими — из рессорной стали.

Каскадёры сказали, что даже они не рискнут биться этим оружием. Партия мечей замерла без движения.

Потом явились милицейские люди, осмотрели заводское творчество, и вынесли свой вердикт: «И, правда, оружие». И велели, поэтому, выбить на каждом мече номер, как и положено это делать на всякой боевой стали.

Что и было сделано. После этого к мечам все охладели. Так и лежали они в недрах милицейского склада несколько лет.

Дальнейшая их история мне неизвестна. Может, именно с одним из них, завёрнутым в дерюгу, шагает через трамвайные пути престарелая толкиенистка.

Извините, если кого обидел.

28 февраля 2004

История про казанскую географию (XI)

Каждый ищет свою зелёную палочку. Каждому — своя вера.

Вылился на татарскую землю жидкий холод, выморозил внутреннее и внешнею Оттого худо было мне, хотелось не выходить из дому вовсе, а спать как сурку и не изучать утренних теней. Тем не менее, я пошёл в университет и стал там говорить с профессором Гамулиным о том, как отец Василия Тёмного, разоривший булгарские города взял себе титул-имя князя Боголюбского.

Когда Гамулин говорил о русском протекторате над Казанью, мне казалось, что он говорит о битвах греков и персов, но для него это было вполне вчерашнее время, примерно так же чеченцы вспоминали свою депортацию, а старики-красноармейцы — время страшных поражений 1941 года.

Мы вышли из тёплого, натопленного и надышанного старого здания и, обогнув новое, пошли к Кремлю.

Заговорили о евроисламе — по ассоциации с евроремонтом — «один еврей, что…». Я про себя думал, что странное обстоятельство определяет жизнь религии — ислам обручён с нефтью и газом. Особая воля Аллаха, помноженная на частную собственность — такого подарка не было ни у кого.

Впрочем, мы перекидывались давно придуманным. Это в давние года, на экзамене по богословию спрашивали — отвечать с рассуждением, или отвечать без рассуждения.

Мы разговаривали без рассуждения, но об извилистом и тайном.

Что объединяло разноверцев, так это хлебное вино, им, как и нефтью, делились разные народы моей страны. Мы купили украинской водки и принялись пить её ввиду памятника русским воинам, кривой кремлёвской башни и странной летающей тарелки, на которую походило здание цирка.

Гамулин посмотрел в замороженную воду и сказал, как заклинание:

— Сююмбека имела мужей следующих — Джан Али, Сафа Гирей и Шах Али — князя в Касимове.

Извините, если кого обидел.

29 февраля 2004

История про казанскую географию (XII)

Как-то вечером в ресторане казанские девушки плясали танец живота. Они плясали его так, будто за окнами был ночной Стамбул. Молоденькие татарки вертели пупками со следами пирсинга, но вот они сорвали платки с лиц и сплясали что-то латиноамериканское, но татарские лица скрыть было совершенно невозможно.

Я снова вернулся к надзирающим за устойчивостью. Там по-прежнему все начинали речи словами «Мне кажется». Эта восточная осторожность, намекающая на видения, мне нравилась.

Я знал, что большая часть всех глупостей, что говорят люди, предваряется словами «На самом деле…».

— На самом деле… — произносит человек и на секунду замирает, потому как не на самом, и дела там никакого, и эта формульная фраза только началие, поднятая рука.

Впрочем, через несколько дней какой-то блюдущий устойчивость Саурон схватился с надзирающим Гэндальфом. я посмотрел на своего друга, сидевшего рядом. Это был примечательный человек.

Кроме былых надзираний за устойчивостью, он писал детские книги и занимался поэтическим измерением земель. Назовём его Балдин.

Пока Гэндальф бился с Сапуроном, я успел понять, что не могу, как жителей зверофермы, отличить их друг от друга. В вытаращенных глазах Балдина сверкнуло безумие. Оно, быстро налилось в белки и выгнуло надбровные дуги.

Балдин не видел толкиенистской поножовщины и вообще был человеком мирным. Видимо, он вспомнил, как несколько столетий назад восточные люди били кривыми саблями по шеям его предков.

Это был настоящий арзамасский ужас, про который он мне сам и рассказывал. Дело в том, что последним днём августа 1869 года Толстой поехал из Ясной Поляны в Пензу. Он хотел купить там Ильмино, имение князя Голицына, и вот, отправился в странствие со слугой Арбузовым.

Через Тулу он приехал в Москву, первого сентября уже отправился в Нижний, приехал туда утром, а к вечеру второго сентября доехал до Арзамаса. Город Арзамас был довольно странен и парен селу, на противоположном берегу. Два белых храма стояли друг напротив друга, улицы были пусты и гулки. Толстого поселили в странной квадратной комнате, а всего квадратного он не любил. И вот в этой квадратной комнате он испытал необъяснимый панический ужас — ужас