Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

на форуме или в чате, думать, что принимаешь участие в битве добра со злом. Ведь приглядится кто со стороны, так сразу поймёт, что не добра со злом, а бобра с козлом, жизнь победила смерть двумя неизвестными способами, а весь этот стук по клавишам — заурядное психотерапевтическое выговаривание.

Сеть стала чудесным инструментом для психотерапии — бродят по ней миллионы людей, кто расслабленно бормоча «Еh bien, mon prince. Genes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья de la famille Buonaparte», а кто горячась, как расслабленный увалень в очках. Многие из них и живут, и питаются сетевыми эмоциями.

Что с этим делать? Да ничего. Всё сказано в эпиграфе.

Извините, если кого обидел.

22 февраля 2004

История про фантастов (VII)

Проживая в иностранном городе А. читал невесть откуда взявшийся в моём багаже сборник «Фантастика-2001» Я обнаружил там интервью Мельника с Зоричем, рассказ о еврейском фантасте Амнуэле, что переигрывал еврейскую же историю, вполне вменяемого Володихина и рассказ всё того же Зорича «из заграничной жизни».

Собственно, хорош был рассказ Головачёва — квинтэссенция всех его романов, вместе взятых. Собственно, можно было читать не весь рассказ, а один из первых абзацев в нём: «Мише Потапову исполнилось недавно двадцать девять лет. Работал он в Оперативном управлении антитеррора Федеральной службы безопасности под командованием полковника Щербатова. Служил в армии, в десантных войсках, закончил юрфак МГУ, с малых лет занимался рукопашным боем, много читал, увлёкся эзотерикой и даже женился — в двадцать один год — но прожил с молодо женой всего четыре месяца, после чего она погибла — утонула при невыясненных обстоятельствах в Киргизии, на озере Иссык-Куль, куда поехала отдыхать с подругой».

Вот уж не прибавить, не убавить.

Извините, если кого обидел.

24 февраля 2004

История про казанскую географию (i)

Город Казань — хитрый город. География его непряма, и недаром его прославил знаменитый ректор местного университета. Геометрия города крутила ректора так, что параллельные мысли пересекались. При этом в голове самого ректора никакой битвы параллельных, признаться не наблюдалось.

Существует миф о содержании пятого постулата, от которого отказался Лобачевский миф о его внутреннем содержании, при том, что никто не помнит о первых четырёх. Этот миф так же живуч, как миф о том, что истинный смысл названия знаменитого романа Толстого «Война и мир» был утерян во время реформы орфографии. Скоро эти мифы окончательно укоренятся в общественном сознании, о них скажут тысячу раз, и гробовой крышкой прихлопнут первоначальное знание.

На могиле Лобачевского, похожей на старинный буфет, герб со щитом Давида, похожим на два школьных угольника и жужжащая пчёлка. Герб Толстого не в пример затейливее. Но обо всём по порядку.

Этот город настолько задурил голову студенту Ульянову, что этого студента вышибли из университета через три месяца после поступления. И после этого он уже больше нигде не учился. Даже он оказался слишком нормальным для этого города. Казань перекрутила его, и он пошёл по жизни ушибленным пересекающимися параллельными, исключёнными точками.

Вынула Казань из Володи пятый постулат, вынула как пятый элемент, и настал потом всем квинта и эссенция, а так же полный перпендикуляр.

Извините, если кого обидел.

25 февраля 2004

История про казанскую географию (II)

Именно в этот город, в казанский мир, попадает подростком Толстой. На его пути вырос один из самых странных городов Империи — не холодный чертёж Петербурга, не мягкая, как грудь кормилицы, матерь городов русских, не баранки-кольца и самоварные храмы Москвы.

Именно Казань формировала и формовала Толстого зычными криками Востока.

Казань холмиста, и, более всех других российских городов, зеркальна Москве.

Отражением храма Христа Спасителя возводится там, в казанском Кремле, мечеть Кул-Шариф, есть там свой пешеходный Арбат, строящийся подземный торговый центр и не построенное метро. Это реальное сочетание Руси и Востока — будто зеркало битвы московского мэра и татарского президента.

И дух этого города немногим изменился с тех пор, как Толстые переехали в Казань в ноябре 1841 года. Нужно только принюхаться к городскому воздуху, отделить запах верблюжей шерсти от бензиновой гари, и заводской дым от резкоконтинентальной дорожной пыли.

Толстые ехали через эту пыль, через Владимир и Нижний, через Макарьев и Лысково, Васильсурск и Чебоксары. Они совершали долгий путь для того, чтобы осесть в доме Горталова на Поперечно-Казанской улице. А потом, в августе 1844-го переехать в дом Киселевского на углу Арского поля.

Извините, если кого обидел.

25 февраля 2004

История про казанскую географию (III)

Я видел эти толстовские дома. Один из них находится рядом с тюрьмой — добротной старинной тюрьмой, вполне нормально функционирующей. Развалины толстовского дома были завалены битым кафелем и обычной унылой трухой. Это отражение в кривом зеркале, особое преобразование, при котором русская дворянская роскошь, смешанная с азиатчиной, превращается в азиатскую нищету советского времени.

Университет восточного города был настоящим восточным университетом. Недаром, Лобачевский, ставший попечителем Казанского учебного округа, заведовал огромной территорией. Границы этого округа уходили параболой к Ледовитому океану с одной стороны, и рушились в пустыню с другой. Восточной границы у этой параболической территории не было.

Университет был воротами на юг и восток. Южное и восточное знание выплавлялось на лекциях, где персидские и арабские слова мешались, кривые, как ятаганы арабские буквы бились со встречной строкой латыни.

Младший Толстой сдаёт вступительные экзамены в Казанский университет неважно, потом позднее пересдаёт. Тогда это было неловко, но возможно. Примерно в то же время, когда Толстой пишет прошение о дополнительных экзаменах у гоф-медика Берса рождается дочь. Дочь существует отдельно, время длится, эти двое существуют пока параллельно, геометрия Лобачевского еще не прогнула эти прямые.

С. А. Толстая в «Материалах для биографии Л. Н. Толстого» называет ещё одну статью «О симметрии». Летопись его учебной жизни однообразно симметрична. Учению товарищей соответствует созерцательность. Зубрёжке — некоторая лень, усидчивости — ветренность.

Матрикулы и прочие бумаги состоят из унылого перечисления неявок и неудовлетворительных оценок. «1845 — на полугодичный экзамен по истории общей литературы не явился… Арабский — два… Не допущен к переводу на второй курс восточного разряда философского факультета… Январь 1846 — карцер за прогулы лекций (уже на юридическом факультете)».

Извините, если кого обидел.

26 февраля 2004

История про казанскую географию (IV)

При этом откуда-то взялось стремление быть Диогеном — Толстой сшил себе длинный парусиновый халат,