Сага Гарри Поттера - Джоан Роулинг

Вниз по серебряной лестнице, а потом по винтовой Гарри спускался в полном недоумении… неужели он только что слышал настоящее предсказание? Или, с точки зрения профессора Трелани, таким должно быть эффектное окончание экзамена? Через пять минут он уже стремглав нёсся мимо троллей-охранников. Слова профессора Трелани продолжали звучать в голове. В противоположном направлении, во двор, вкусить долгожданной свободы, пробегали радостные, смеющиеся гриффиндорцы. К тому моменту, как он добрался до общей гостиной, там уже почти никого не было. В углу сидели Рон с Гермионой.

— Профессор Трелани, — задыхаясь, выпалил Гарри, — только что сказала… Он осёкся, увидев, какое выражение застыло на лицах друзей.

— Дело Конькура проиграно, — бесцветным голосом произнёс Рон. — Вот, Огрид только что прислал.

На сей раз на пергаменте не было ни единого следа слёз, но, видимо, когда Огрид писал записку, у него так дрожала рука, что слова практически невозможно было разобрать. Аппеляцию проиграли. Казнь на закате. Вы ничем не поможете. Не приходите. Не хочу, чтоб вы это видели. Огрид

— Надо идти, — сразу же сказал Гарри. — Он не должен сидеть там один и ждать палача!

— Но на закате, — отозвался Рон, тупо глядевший в окно. — Нам не разрешают… особенно тебе, Гарри… Гарри обхватил лицо ладонями и задумался.

— Если бы только у нас был плащ-невидимка…

— А где он? — спросила Гермиона. Гарри рассказал, как случилось, что плащ остался в секретном тоннеле под одноголазой ведьмой.

— … и если Злей снова меня там увидит, то у меня будут серьёзные неприятности, — закончил он.

— Это правда, — согласилась Гермиона, поднимаясь. — Если он увидит тебя… Как, ты говоришь, открывается этот постамент?

— Надо постучать по нему и сказать: «Диссендум», — объяснил Гарри, — но… Гермиона не стала ждать продолжения. Она решительно прошагала по комнате, толкнула портрет Толстой Тёти и скрылась.

— Неужели она пошла за плащом? — Рон глядел ей вслед. Она пошла именно за плащом. Через пятнадцать минут Гермиона вернулась со спрятанным под робу аккуратным серебристым свёртком.

— Ну, я не знаю, Гермиона, что на тебя в последнее время нашло! — воскликнул поражённый Рон. — То ты дерёшься с Малфоем, то уходишь от профессора Трелани… Гермиона выглядела польщённой.

Они пошли на ужин вместе со всеми, но потом не вернулись обратно в грифиндорскую башню. Гарри спрятал плащ себе под робу; ему пришлось сидеть сложив руки на животе, чтобы никто не заметил выпуклости. Потом они притаились в пустом кабинете недалеко от вестибюля и стали ждать, пока тот опустеет. Они слышали, как по вестибюлю прошли последние припозднившиеся с ужином школьники. Хлопнула дверь. Гермиона высунула голову из кабинета.

— Порядок, — прошептала она, — никого… надеваем плащ…

Они передвигались, тесно прижавшись друг к другу, чтобы никто их не заметил. На цыпочках прокравшись по вестибюлю, они по каменным ступеням спустились во двор. Солнце уже садилось за Запретным лесом, золотя последними лучами верхушки деревьев. Ребята дошли до хижины Огрида и постучали. Он подошёл через минуту и, открыв дверь, стал непонимающе озираться по сторонам. Он был бледен и трясся с головы до ног.

— Это мы, — прошептал Гарри. — Мы в плаще-невидимке. Пусти нас в хижину, тогда мы его снимем.

— Не надо было приходить, — зашептал Огрид в ответ, но посторонился, и ребята вошли в дом. Огрид быстро захлопнул дверь.

Гарри снял плащ. Огрид не плакал и даже не бросился к ним на шею. У него был вид человека, который не знает, где находится и что надо делать. Эта беспомощность поражала гораздо сильнее рыданий.

— Чаю хотите? — машинально спросил он. Громадные дрожащие ладони потянулись к чайнику.

— Где Конькур, Огрид? — нерешительно спросила Гермиона.

— Я… я его во двор вывел, — ответил Огрид и, переливая молоко в кувшин, разлил его по всему столу. — Стоит стреноженный на огороде, где тыквы. Думаю, пусть посмотрит на… деревья… подышит свежим воздухом… перед тем как… Руки Огрида задрожали так, что кувшин выскользнул из пальцев, упал на пол и разбился.

— Дай я сама, Огрид, — Гермиона торопливо подошла и стала собирать осколки.

— В буфете ещё один есть, — Огрид сел и вытер лоб рукавом. Гарри посмотрел на Рона, тот ответил беспомощным взглядом.

— Может, что-то ещё можно сделать? — настойчиво спросил Гарри, садясь рядом с Огридом. — Думбльдор…

— Он пытался, — ответил Огрид. — Нет у него власти идти против комитета. Он им говорил, Конькур неопасный, а им страшно… Вы ж знаете, каков Люциус Малфой… запугал их, я так понимаю… палач, Макнейр, он Малфоев кореш с давних времён… но всё будет быстро… я буду рядом с ним…

Гарри сглотнул слюну. Он бегал глазами по стенам хижины, словно надеясь отыскать лучик надежды или утешения.

— Думбльдор тоже придёт на… процедуру. Написал мне утром. Говорит, хочет быть… со мной. Великий человек, Думбльдор… Гермиона, всё это время рывшаяся в буфете в поисках кувшина, тихо и коротко всхлипнула. Она выпрямилась, сжимая в руке новый кувшин, храбро борясь со слезами.

— Мы тоже останемся с тобой, Огрид, — начала она, но Огрид покачал кудлатой головой.

— Вы идите обратно в замок. Говорю вам, не хочу, чтобы вы на такое глядели. И вообще, вам здесь быть не след… Ежели Фудж с Думбльдором увидят, что Гарри без разрешения пришёл сюда, ему не поздоровится. Молчаливые слёзы лились по лицу Гермионы. Чтобы скрыть их от Огрида, она стала готовить чай. Взяв кувшин, чтобы перелить туда молоко из бутылки, она вдруг взвизгнула.

— Рон! Ты… ты только посмотри — это же Струпик! Рон вытаращил глаза.

— Что ты такое говоришь? Гермиона поднесла кувшин к столу и перевернула его вверх дном. С диким писком, царапая по стенкам коготками в бесплодных попытках забраться обратно, крыса Струпик выскользнула на стол.

— Струпик! — воскликнул ничего не понимающий Рон. — Как ты здесь оказался? Он сгрёб со стола сопротивляющуюся крысу и поднял её вверх, ближе к свету. Струпик выглядел ужасно. Он был совсем тощий, большие клоки шерсти выпали, и на их местах остались проплешины. Он отчаянно извивался, стараясь высвободиться.

— Успокойся, Струпик! — уговаривал Рон. — Тут нет кошек! Никто тебя не обидит! Огрид внезапно поднялся на ноги. Глаза его были прикованы к окну. Его обычно красное лицо приобрело пергаментный цвет.

— Идут… Гарри, Рон и Гермиона круто развернулись на месте. Вдалеке было видно, как по ступеням замка спускается группа мужчин. Впереди шагал Альбус Думбльдор, его серебряная борода отсвечивала золотом в лучах заходящего солнца. Рядом с Думбльдором трусил Корнелиус Фудж. Следом шли древний представитель комитета и палач, Макнейр.