'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

фразы и помчалась к трапу. Она услышала за спиной шаги Нэчжи, но ей было все равно, главное сейчас – раздобыть немного опиума или лауданума – чего угодно.

Но лекарь не впустил ее к себе. Он загородил дверной проем, положив одну руку на косяк, а другой стиснув ручку.

– Приказ наместника, – сказал он, как будто ожидал ее прихода. – Я не должен тебе ничего давать.

– Но мне нужно… Боль… Я не могу ее выносить, мне нужно…

Лекарь начал закрывать дверь.

– Придется тебе как-нибудь справиться.

Рин всунула ногу в щель.

– Хотя бы чуть-чуть! – взмолилась она. Как бы жалко это ни звучало, но ей нужен был опиум, хоть что-нибудь. – Прошу вас!

– У меня приказ, – отчеканил он. – Ничем не могу помочь.

– Да чтоб вам всем провалиться! – выкрикнула Рин.

Лекарь вздрогнул и захлопнул дверь, но Рин уже бежала в обратном направлении, шаги гулко отдавались по палубе.

Она выбралась на верхнюю палубу, подальше от всех. Зловещие воспоминания, которые она так старалась подавить, впивались в мозг осколками стекла, кусочки мозаики ярко вставали перед глазами – трупы в Голин-Ниисе, трупы в исследовательской лаборатории, трупы на Спире, а еще солдаты, все с лицом Широ, они скалились в усмешке, отчего ярость Рин все росла и росла…

– Рин!

Ее наконец догнал Нэчжа и схватил за плечо.

– Что происходит?

Она развернулась.

– Где твой отец?

– Кажется, встречается со своими генералами, – запинаясь, ответил Нэчжа. – Но я не…

Рин оттолкнула его. Нэчжа хотел схватить ее за руку, но Рин увернулась и бросилась бежать по коридору и вниз по трапу, к каюте Вайшры. Она дернула за ручку – заперто. Тогда Рин яростно замолотила по двери ногой, пока ту не открыли.

Увидев ее, Вайшра ничуть не удивился.

– Господа, – сказал он, – оставьте нас наедине, будьте добры.

Все находящиеся в каюте молча встали со своих мест. Никто не взглянул на Рин. Вайшра запер дверь и обернулся.

– Чем могу быть полезен?

– Вы приказали лекарю не давать мне опиум.

– Верно.

– Мне он нужен… – произнесла она дрогнувшим голосом.

– О нет, Рунин. – Вайшра покачал пальцем, словно журил малое дитя. – Совсем забыл об этом предупредить. Это условия твоей службы у меня. Я не терплю в армии опиумных наркоманов.

– Я не наркоманка, я просто…

Голова снова раскололась от очередной волны боли, и Рин зажмурилась.

– Если ты будешь под кайфом, от тебя нет проку. Ты нужна мне трезвой. Мне нужен человек, способный проникнуть в Осенний дворец и убить императрицу, а не какой-то одурманенный опиумом мешок дерьма.

– Вы не понимаете, – сказала Рин. – Если я не приму наркотик, то спалю всех на этом корабле.

Вайшра пожал плечами.

– Тогда мы выбросим тебя за борт.

В ответ Рин просто тупо уставилась на него. В этом не было никакого смысла. Как он способен оставаться таким раздражающе спокойным? Почему не съеживается, трясясь от ужаса? Ведь именно так должно быть – она угрожает и получает желаемое, как всегда случалось до сих пор.

Почему он ее не боится?

В отчаянии она начала умолять:

– Вы не представляете, какая это боль. Он у меня в голове… Бог постоянно у меня в голове и мучает меня…

– Это не бог. – Вайшра подошел к ней ближе. – Это гнев. И твой страх. Ты впервые увидела сражение и с тех пор не можешь успокоиться. Постоянно боишься. Тебе кажется, что все хотят причинить тебе боль, и сама желаешь, чтобы они этого хотели, потому что так ты получишь повод ответить. Это не проблема спирцев, такое случается со всеми солдатами. Опиумом это не излечить. Убежать от этого невозможно.

– Тогда что…

Вайшра положил руки ей на плечи.

– Прими это как данность. И борись.

Как он не понимает, что она пыталась? Он думает, это легко?

– Нет, – сказала она. – Мне не нужны…

Вайшра наклонил голову в сторону.

– Что значит «нет»?

Язык еле ворочался во рту у Рин. Она вспотела, капельки пота выступили на ладонях.

– Хочешь оспорить мои приказы? – повысил голос Вайшра.

– Я… – судорожно выдохнула она. – Я не могу… Не могу это побороть.

– Ох, Рунин. Ты не понимаешь. Теперь ты мой солдат и выполняешь приказы. Если я велю тебе прыгнуть, ты можешь лишь спросить, на какую высоту.

– Но я не могу, – раздраженно повторила она.

Вайшра поднял левую руку, посмотрел на свои пальцы и влепил Рин пощечину.

Она отшатнулась, скорее от неожиданности, чем от силы удара. Боль она не почувствовала, только резкое жжение, словно в нее ударила молния. Рин поднесла палец к губе и увидела на нем кровь.

– Вы меня ударили, – опешила она.

Вайшра схватил ее за подбородок и поднял ей голову. Рин была слишком ошеломлена, чтобы злиться. Но она испугалась. Никто прежде не осмеливался вот так с ней себя вести. Уже очень давно до нее никто не дотрагивался.

После Алтана.

– Мне уже доводилось усмирять спирцев. – Вайшра провел по ее щеке большим пальцем. – Ты не первая. Землистый цвет кожи. Запавшие глаза. Ты убиваешь себя опиумом. Кто угодно это заметит. Знаешь, почему спирцы умирали молодыми? Вовсе не из-за пристрастия к постоянным войнам и не из-за своего бога. Они губили себя опиумом. Сейчас, думаю, тебе осталось не больше полугода жизни.

Он с такой силой вонзил пальцы ей в кожу, что Рин охнула.

– Я положу этому конец. Больше никакого опиума. Можешь накуриваться до смерти, когда выполнишь то, что мне от тебя нужно. Но не раньше.

Рин в растерянности уставилась на него. По лицу начала растекаться боль, поначалу легким жжением, а потом запульсировала в щеке. Из горла чуть не вырвался всхлип.

– Но мне так больно…

– Ох, Рунин. Бедняжка Рунин. – Вайшра смахнул волосы с ее глаз и наклонился ближе. – Наплюй на боль. Нет ничего такого, с чем не справилась бы дисциплина. Ты способна изгнать Феникса. Твой разум сам построит линию обороны, ты еще этого не сделала только потому, что предпочла опиум как более удобный способ.

– Потому что мне нужно…

– Тебе нужна дисциплина. – Вайшра задрал ей голову еще выше. Тебе нужно сосредоточиться. Укрепить разум. Я знаю, ты слышишь крики. Научись с этим жить. Алтан же как-то сумел.

– Я не Алтан, – сказала Рин, почувствовав вкус крови на губах.

– Так научись им быть.

И потому Рин страдала в одиночестве, запершись в своей каюте, а снаружи по ее же собственной просьбе сторожили три солдата.

Она не могла просто лежать на кровати. Простыни царапали кожу, и все тело начало чесаться. Рин свернулась на полу, зажав голову коленями, и раскачивалась туда-сюда,