G.O.G.R. - Анна Белкина

— Смотри, видишь, там дыра? — Синицын показал пальцем в ту сторону, где увидел предположительный вход в штольню.

Ежонков совсем не хотел лезть в штольню, и даже обрадовался, что она завалена. Посмотрев туда, куда указал ему Синицын, Ежонков ясно различил между двумя монолитными пластами земли узкий чёрный лаз. Но подспудный страх диктовал своё.

— Я ничего не вижу, — соврал Ежонков, сощурившись так, словно бы всматривается.

— Там, там, там! — Синицын схватил Ежонкова за плечи и насильно подпихнул к самой дыре. — Вот!

Ежонков заглянул внутрь и увидел могильный мрак. Откуда-то из тёмной глубины в лицо ему пахнуло сырым холодком.

— Блин, как темно… — фыркнул он. — Хоть глаз выколи!

— Фонарик-то клёвый, — напомнил Синицын, помахав перед носом «суперагента» его собственным большим фонариком. — Вперёд!

Не раздумывая больше ни секундочки, Григорий Синицын пропихнул вперёд упирающегося Ежонкова, а потом влез в дырку сам. Да, это и был вход в штольню. Преодолев препятствия в виде больших камней и нагромождений земли, они вылезли в просторную пещеру. Из пещеры куда-то в неизвестность тянулся длиннющий ход, в котором потерялся свет хорошего фонарика. На земляном полу сохранились остатки рельс, по которым когда-то из забоя выезжали вагонетки с углём. Ежонков несколько раз запнулся об эти проржавевшие от сырости рельсы, а в последний раз даже упал.

— Нет, не нравится мне здесь, — проворчал он, поднимаясь. — Что-то тут не так…

— Под ноги смотри! — огрызнулся Синицын. — И шагай быстрей! Тянешься, как слизняк! А ещё — агент!

— Ну, ты ехидный! — обиделся Ежонков и небыстро, оглядываясь по сторонам, зашагал туда, где скользил по земляным стенам луч фонарика, что был в руках Синицына.

Синицын не знал, куда идти — он просто шёл прямо. Но вдруг остановился, а «суперагент» Ежонков налетел на него сзади и чуть не сбил с ног.

— Синицын, ты чего? — недовольно прохныкал он. — То «иди», то стоишь. Сам, небось…

— Чш! — шикнул Синицын и начал медленно отходить за ближайший выступ. — Прячься, Ежонков.

«Суперагент» сообразил, что что-то действительно «не так» и тоже осторожно потянулся туда же, за выступ.

— Смотри! — прошептал Синицын и ткнул перед собою правой рукой.

Ежонков медленно, со львиной долей страха поднял свою лысеющую голову и уставился в темноту. А там, видимо откуда-то из-за поворота били мощные белесые лучи каких-то прожекторов. Эти лучи становились всё толще и ярче, вскоре послышался шум мотора.

— Сюда едет! — прошептал над ухом Ежонкова Синицын.

— Ну, и что ты собираешься делать? — осведомился Ежонков, чьи коленки уже работали в режиме мелкой дрожи.

— Подождём, — неопределённо протянул Синицын, стараясь не показывать Ежонкову своего испуга.

— Чего? — собрался взвиться Ежонков, однако Синицын зажал ему рот. И вовремя, потому что откуда-то из-за далёкого поворота показалась машина. Огромная, чёрная, вся покрыта какой-то бронёй, вместо лобового стекла — две горизонтальные щели, как у танка.

— «Панцер-хетцер»! — узнав в этой машине вездеход из Верхних Лягуш, Ежонков оттолкнул от своего рта руку Синицына и выкрикнул эти слова громко, словно базарная торговка.

— А? — Синицын не знал про «панцер-хетцер», поэтому так удивился.

Но тут же решил, что пора действовать.

— Они увезли Серёгина! — постановил он и зачем-то поволок Ежонкова прочь из штольни.

— Куда? — пискнул Ежонков, испуганный небывалой решительностью Синицына.

— Вперёд! — констатировал Синицын, а сам уже пихал Ежонкова через лаз на улицу.

— Вперёд? — удивился Ежонков, вываливаясь на невысокую земляную горку. — Да ты же назад идёшь! Ты что?

— Я знаю, что делаю! — настоял Синицын. — Вперёд Ежонков, время — деньги!

Синицын вприпрыжку помчался куда-то, а потом — Ежонков увидел, как он проскочил сквозь дыру в заборе и убрался с территории шахты.

— Эй, куда это ты убегаешь, смельчак? — поинтересовался Ежонков сквозь одышку, пытаясь догнать быстроногого Синицына.

Синицын не убегал. Он направлялся прямиком к припаркованной у дерева «Волге». Поравнявшись с машиной, он разинул дверцу и запрыгнул за руль.

— Ежонков, давай! — он затащил в кабину и Ежонкова, определив ему место не заднем сидении.

— Куда? — снова пискнул Ежонков, видя, что Синицын решительно направляет его «Волгу» к вон той огроменной дыре в заборе. Неужели он едет?..

Синицын ничего не ответил Ежонкову. Он просто ворвался на машине на территорию шахты, подрулил к заваленной штольне и со всего маху врубил машину в ту узкую щель, что служила входом в подземелье. От богатырского удара бампером и капотом земля осыпалась, и «Волга» Ежонкова, которая, кстати, ни разу ещё не была поцарапана, ворвалась в тёмную штольню. Синицын мчал туда, куда по его расчёту должен был уехать «панцер-хетцер». Машину трясло и подбрасывало на ухабах и остатках шпал. Не пристёгнутый Ежонков валялся по кабине туда-сюда и верещал:

— Мы разобьёмся, ненормальный! Разве можно на легковушке ездить под землёй?? Это моя машина! Бей свою, а мою нельзя!

Синицын не останавливался. Он включил фары, чтобы видеть, куда едет, и гнал во всю прыть. На огромной скорости он вписался в поворот, что оказался на пути и попал уже не в пещеру, а в настоящий подземный ход, чьи стены и пол были выложены аккуратными булыжниками. «Волга» — машина не горная, на булыжниках она подскакивала, словно резвый архар, а приземлялась достаточно жёстко на свои изношенные рессоры. После каждого приземления Ежонков ныл и стонал, умолял об остановке, но Синицын не слушал. Не слушал, потому что уже видел впереди высокую «корму» подземного вездехода. Этот вездеход был весь утыкан яркими фарами, они слепили Синицына, и он пару раз едва не въехал в стену. Ежонков рядом с ним, вообще, зажмурился, чтобы не видеть, как сумасшедший разбивает его машину.

А Синицын, видимо решил вправду, догнать «панцер-хетцер» — он не думал сбавлять скорость, он вцепился руками в руль, глазами — в неровную дорогу. «Панцер-хетцер» шёл по этой неровной дороге плавно, словно бы ехал по льду, и, углубившись достаточно глубоко под землю, начал стремительно набирать скорость. Синицын почувствовал, что «Волга» слишком слаба по сравнению с этим техномонстром и, как бы ни пыжилась — догнать его она не сможет ни за какие коврижки. Закончилось тем, что «панцер-хетцер» развил космическую скорость и проворно скрылся из виду, а Синицын не вписался в очередной поворот и закончил погоню «носом» в стену. Ударившись, «Волга» помяла капот, а на её крышу обрушилась солидная порция земли.

— Чёрт! Чёрт! — ныл Ежонков. — Ну что же ты наделал, окаянная твоя голова??

— Блин! — фыркнул Синицын, поняв, что угробил последний транспорт, и удивляясь, как это не угробил самого себя. — Чтоб тебя! — ругнулся он на сбежавший от него вездеход.

— Выметайся, это моя машина! — приказал ему Ежонков, потирая шишки. — Вон! Ты, фашист, разбил мою любимую машину!

— Заткнись, пока не врезал! — посоветовал ему рассердившийся на всё происходящее Синицын. — Думай, лучше, что дальше делать! Они увезли Серёгина и Недобежкина, а мы тут застряли!

— А откуда ты знаешь, что они их увезли? — жёлчно пробурчал Ежонков, скукожившись в кресле. — Ты что, браток, Вольф Мессинг??

— Нет, — тихо и серьёзно возразил Синицын, чем заставил буяна Ежонкова замолчать и прислушаться к себе. — Я начинаю что-то припоминать… Они меня повели под землю, и кажется, сюда, в эту штольню…

— Да? — Ежонков уставился на Синицына удивлёнными глазками. — А ну-ка, ну-ка! — он даже позабыл про разбитую «любимую машину». — Давай, рассказывай!

— Не перебивай! — отогнал Ежонкова Синицын. — Они повели меня под землю, я был в наручниках… Да, у меня были скованы руки. Я помню, как пытался вырваться, но не смог. А потом — они забросили меня в какой-то кузов. Там было жёстко, холодно…

— В общем, погрузили, — констатировал Ежонков. — Хватит жаловаться на дискомфорт — ты не девица. Давай, дальше рассказывай — куда повезли-то?

— В Верхние Лягуши! — буркнул Синицын. — Туда нам, браток, и больше никуда. Там они сидят, в Лягушах. Там ихний Смит и там ихний Гопников.

— Хорошо, — согласил Ежонков. — Мне с тобой тоже больше терять нечего. — Смирнянский в тюрьме… Чёрт, ну и вспушат меня! Давай, Синицын, выковыривайся из этой склянки, и погнали в твои Лягуши!

Глава 78. Третий щупает ходы

… Большие и старые часы, висевшие на обшарпанной стене рядом со связкой чеснока, пробили час утра. Стукнули они всего один раз, громко и чётко:

— Стук! — от времени колокольчик в них зарос паутиной, запылился. Поэтому получилось не «Бомм!», а именно «Стук!»

Плотник Гаврила Семёнович не спал. Как только он услышал это «Стук!», он медленно и осторожно поднялся с кровати и, не зажигая свечи, в темноте тихо вышел в сени. Нарыв в старинном комоде, под хламом, фонарик, Гаврила Семёнович щёлкнул тумблером. Сени озарились ярким светом. В сенях не было окон. Поэтому плотник не боялся, что его заметят. В ярком свете отчётливо различалась крышка погреба. Её-то Гаврила Семёнович и открыл. Вниз вели ступеньки. Их было не меньше двадцати. Подсвечивая ярким фонарём, плотник двинулся в подвал. Спустившись немного, он закрыл за собой крышку. Щёлкнул замок. Когда ступеньки кончились, Гаврила Семёнович очутился перед дверью. Найдя в кармане увесистую связку увесистых ключей, плотник принялся за многочисленные запоры. Сладив с ними, Гаврила Семёнович вошёл в некое помещение. Отыскав на стенке выключатель, он щёлкнул им и включил свет. Свет был неярок: его излучала единственная лампочка, что болталась под потолком на проводке.