Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

они «существенно отличаются» от того, что подсудимый рассказал на прошлом заседании. Вырыпаева разрешает.

И Делягин зачитывает протокол допроса Полянкина-младшего, где написано, что Виталик при заказе на убийство Фетюхова сообщил, что заказчиком является женщина Людмила, соучредитель кинокомпании «Мэджик фильм», и что она в результате этого убийства хочет завладеть данной кинокомпанией. А по поводу того, что Фетюхов всегда ходит вместе с женой – Коробченко типа сказал: «Убивайте обоих!»

– Вы подтверждаете эти ваши показания? – строго спрашивает Делягин.

– Ну да… Подтверждаю… – вздохнув, соглашается Полянкин-младший. – С тех показаний прошло несколько лет, и я, видимо, подзабыл многое.

Дальше начинается допрос Полянкина-старшего. И внешне, и голосом он очень похож на своего сына. Просто дубль-копия, но только более старой версии. Он рассказывает, что да, к нему как-то обратился сын с предложением сначала попрессовать Фетюхова, «сделать овощем», а потом уже убить. Кто был заказчиком он не знал, вроде «какая-то женщина». А дальше да, они ходили и все обсуждали, как именно можно совершить преступление, пока однажды не явился Селигеров со своим сообщением об убийствах. «…Мы много пили тогда. Постоянно пили. Наверное, я поэтому согласился. В нормальном состоянии я никогда бы на такое не пошел!» – добавляет Полянкин-старший с сокрушенным видом.

Тут снова выскакивает Делягин с просьбой зачитать самые первые показания подсудимого. Судья разрешает. И Делягин зачитывает текст, где повторяется почти все то же, что и в старых письменных показаниях Полянкина-младшего.

– Вы подтверждаете ваши прежние показания? – спрашивает прокурор.

– Ну да, подтверждаю, если я так говорил, – разводит руками Полянкин-старший, – выходит, там все правильно…

На этом судья объявляет перерыв, и нас разводят по конвойкам.

После перерыва слово предоставляется Виталику. У него в руках бумага. И он начинает ее зачитывать. В этом тексте говорится, что Виталик познакомился со мной и Данилой в 2011 году, с тех пор мы по-приятельски общались, встречались, обсуждали всякое. А в ноябре 2015 года я якобы вдруг попросила его найти кого-нибудь, чтобы «побить» Фетюхова. В декабре уже «убить». И он, поскольку хорошо ко мне относился – согласился помочь. «Чисто по дружбе».

Какой знакомый текст! Прям до буковки! И я понимаю, что в руках Виталика распечатка его показаний, данных в 2016 году. Это те самые показания, что имеются в материалах дела. И теперь прокурору нет необходимости зачитывать их перед присяжными – Виталик сам лично воспроизвел их в точности.

…Что ж, я помнила эти наши встречи с Виталиком. В московских кафешках и ресторанах. Где мы обсуждали кучу разных проектов, то одно потенциальное кино, то другое. Ничего не доходило до конкретики, но Виталик был забавен и легок в общении. Он делился смешными случаями и ситуациями со съемок. Благодаря своим обширным связям он занимался получением разрешений для киносъемок на всяких непростых объектах Москвы и ближайших регионов. Так что слушать его кинобайки было довольно-таки интересно. И да, я рассказывала ему о Даниле – ведь они все же вместе работали, ездили на разные важные встречи… Поэтому, когда Виталик спросил: «Как там Данилка поживет? Как ваш фильм про Девятаева? Вы обещали, что я тоже буду участвовать! Когда меня позовете на съемки?» – я ответила: «Никогда!»

И рассказала, как бесславно закончилась наша совместная с Данилой работа – после того, как выяснилось, что все пятьдесят миллионов рублей, выделенные на фильм нашей кинокомпании, вдруг «волшебным» образом испарились! Фильма нет и не будет, а я ушла из компании. End of story!

– И что – никто с Данилки не спрашивает за эти деньги? – изумляется Виталик.

– Ну а кто с него спросит? Кому это надо?

– Погоди, может кто и спросит. Это же куча бабла! Это сколько… На тот момент почти два миллиона долларов было?

– По тому курсу да… Типа того.

– И у кого сейчас эти деньги?

– Ну явно не у меня. Поэтому ты и платишь за ужин! – я смеюсь, потому что не отношусь ко всему этому серьезно.

А через несколько месяцев, на следующей нашей встрече в том же кафе «Атриума» – Виталик сидит какой-то непривычно взволнованный, дерганный, и говорит мне непонятные фразы: «Ну все, все порешали! Со всеми!» Что-то вот такое он говорит. «Порешали, молодцы!» – отвечаю ему в таком же духе. Понимая это так, что он опять про свои вечные ситуевины о съемках рассказывает. И сижу, болтаю, смеюсь как ни в чем не бывало. И не успеваю опомниться, как ко мне подлетают высокие спортивные парнишки в штатском, берут под руки и уводят прочь. Прочь от моей нормальной жизни…

…И вот теперь Виталик находится рядом со мной в этом аквариуме. Он мой враг. Он дает против меня показания. По которым я – чудовищное чудовище – и якобы являюсь заказчиком преступления. Виталик не смотрит на меня. Не разговаривает со мной. На протяжении всех этих лет, в моменты, когда нас, обвиняемых, вели вместе по коридорам суда, держали в одной клетке во время заседаний, я для Виталика словно бы не существовала. Только отец и сын Полянкины кивали мне при встречах или говорили: «Здрасьте». Но Виталик меня словно бы не замечал. Словно бы мы были совершенно незнакомыми чужими людьми. Что ж, мы и правда стали чужими людьми. Ситуация за одну секунду развела нас в стороны, и все навсегда изменилось…

– Вы говорите, что Вебер попросила вас побить Фетюхова в ноябре 2015 года? – спрашивает Виталика Марк.

– Да.

– А убить – в декабре 2015 года?

– Да.

– Тогда как вы объясните показания Полянкиных о том, что вы попросили их побить Фетюхова лишь в конце января 2016 года? Вы что же, два месяца ходили и размышляли – побить или убить Фетюхова? И потом, в конце января, все-таки решили лишь побить?

– Ну да…

– А спустя короткое время вдруг резко передумали и заговорили с ними об убийстве?

– Ну да…

– То есть решили сначала так, потом вдруг по-другому?

– Я не знаю… Я точно не помню, как было. Значит, да, я сначала решил так, а потом – по-другому…

– Ясно. Вы сообщали Вебер о том, что Фетюхов все время ходит с женой, и с этим нужно что-то делать?

– Не помню. Может, и сообщал…

– А когда?

– Э… Не помню… Может и не сообщал…

– Вебер просила вас убить жену потерпевшего?

– Нет, не просила! И я тоже никогда не просил такого!

На этом Вырыпаева вдруг неожиданно прерывает допрос и объявляет, что заседание продолжится через день. Странно, думаю, так рано вдруг закончили. Еще не вечер даже! Ну ладно…

И еще подумала, насколько все-таки суд присяжных отличается от обычного суда! Прошла всего неделя,