Дороги в неизвестность - Марик Лернер

Офицеры роты, сгрудившись вокруг нас, напряженно уставились в экран, рассматривая местность. Скалы и камни, скалы и камни…

— Есть! — сказал Сэм, тыкая пальцем.

Длинная темная гусеница из множества двуногих и четвероногих растянулась по тропе, целеустремленно сокращаясь и растягиваясь на узкой тропинке. Звука не было, но очень хорошо можно представить и тяжелое дыхание зеленых, и стук копыт вьючных животных. Самолет медленно шел по кругу, показывая все новых орков, направляющихся следом за передовым отрядом разведчиков.

— Вот теперь другое дело, — довольно сказал капитан. — Куда им еще идти, кроме нашего перевала и соседнего. Поворот уже прошли, значит, к нам направляются. Ждем до последнего момента, пока разведка в нас не упрется. Сразу после этого, — он показал на минометчика, тот, соглашаясь, кивнул, — по задним, чтобы не ушли и просто вынуждены были идти на нас, вывалишь все, что есть. Заодно и поучимся корректировке через самолет.

Ну что, парни, — обращаясь уже к собравшимся офицерам, сказал он, — задача ясна? Тогда по местам. Полчаса, я думаю, у нас еще есть. Проверить всех. А ты, — повернувшись ко мне, приказал, — сидишь здесь и никуда не суешься. Ты мне стал неожиданно страшно дорог, — пробурчал он уже на ходу.

Когда разведка зеленых подошла метров на пятьдесят-шестьдесят, одновременно заработали оба пулемета, кося в упор орков. Рядом дружно стреляли экономными очередями из автоматов. Немногие уцелевшие залегли, отстреливаясь. Шансов на почти открытой местности у них не было никаких. Попытки подняться, чтобы одним броском уйти из зоны огня и спрятаться за валунами, неизбежно кончались очередью и еще одним трупом. Очередное тело, брызгая кровью, катилось вниз. Особенно страшно выглядело, когда свинцовая строчка из пулемета калибра 12,7 мм накрывала очередного беглеца. При попадании двух-трех пуль его буквально разрывало на куски, так что ноги-руки и туловище летели в разные стороны.

Через секунду после открытия огня заработали минометы, посылая мины вниз с противным визгом. Стрельба шла почти на предельной дальности с конвейерной скоростью и размерностью. Минометчик сначала положил две пристрелочные мины и проконтролировал попадание через самолет, а затем перешел на подавление. Внизу был самый настоящий ад: на узкую полоску тропы беспрерывно падали мины, разбрасывая вокруг осколки. Орки и животные падали, пытались спрятаться в малейших ямках и залезть повыше, надеясь избежать неминуемой смерти, но кто бы там ни командовал, среагировал он точно и, вместо того чтобы бессмысленно идти вперед, отдал команду на отход. Большая часть отряда, неся потери, сумела уйти вниз, и достать их уже не получалось.

Минометчик, иногда отдавая команды, заглядывал в блокнот. На мой заинтересованный взгляд он с усмешкой пояснил, что таблицы стрельбы по размеру не меньше тома «Истории Второй мировой войны», и таскать с собой такую дополнительную тяжесть он не желает. Поэтому то, что может понадобиться, выписывает себе в блокнотик. Гораздо легче и удобнее. Компьютер еще удобнее, но бывали случаи, когда они неожиданно отказывались работать, и особенно часто это случалось в горах, несмотря на любую защиту, так что лучше уж по старинке от руки написать, чем потом, в самый ответственный момент, за голову хвататься.

Вся стрельба продолжалась не больше десяти-пятнадцати минут. Потом мины просто кончились. Вернее, по десятку на каждый миномет оставили на непредвиденный тяжелый случай, но никто после подобного уже не ожидал нападения. Из сорока орков, первыми угодивших в засаду, одиннадцать с разными ранениями сдались. Никаких ужасов с расстрелами и прочими пытками не последовало. Их перевязали, а тяжелораненым даже руки связывать не стали. Тут работала какая-то совсем другая психология, чем в наших войнах с зелеными на равнинах. Дружинники выполняли присягу, данную своему князю, и вины за ними никакой нет. Даже если в бою погибает один из наших, последствий для пленных не будет никаких. Война — это война. Сумел убить врага — молодец и достоин уважения. Случайно пострадали посторонние — не слишком хорошо, но все бывает. В зоне боевых действий всякое случается.

Другое дело, если без военной необходимости убивали гражданских лиц, женщин, детей, сжигали дома… Ограбить — это в порядке вещей, но для любых действий имеются достаточно четкие границы. Пересек — и вот тут кончался малейший гуманизм.

Горнострелки, а за ними и вся остальная армия, исповедовали закон кровной мести и брали за одну такую жизнь десять вражеских. И неважно, что сам не участвовал. Не остановил такого убийцу — непременно ответишь. И ты, и твой товарищ, и все присутствующие при подобных действиях. И обязательно заплатит жизнью отдавший приказ. Именно поэтому Дьулустана будут ловить долго и упорно, не останавливаясь ни перед чем. Продавать огнестрельное оружие вне котловины было запрещено для всех. Тем не менее оно уходило родственникам и союзникам, и на это смотрели сквозь пальцы, как и на нас. Мы не представляли угрозы ни сейчас, ни даже в далеком будущем. А вот продавать крысам — значит непременно получить очень тяжелые последствия, они общих правил не придерживаются.

Утром подошла на смену нам рота пехотинцев, мы снялись и, оставив резервистов на позициях, пошли вниз. Задача была — начать прочесывание местности и стягивать окружение, загоняя всех в мешок в долину. Ниже нас должен был встретить батальон егерей, а к созданному совместно плотному заслону позже уже присоединится пехота.

Разгромленный отряд моя рота обшарила не хуже, чем это делаю я. С чувством глубокой ответственности, не упуская из виду никаких мелочей, выгребли из карманов и сумок все, что могло найтись интересного и ценного. Тяжелые вещи оставили в отдельной куче и приставили охрану, но, в отличие от меня, еще и похоронили покойников, навалив приметную кучу камней, и, если были жизняки или какие другие документы, собрали для передачи родственникам после окончания боевых действий. Тут продолжали действовать малопонятные для меня, но вполне нормальные для местных жителей и исполняющиеся по мере возможности правила, что можно, а что нельзя и как себя правильно вести. Бросить трупы непогребенными считается очень неприличным поведением. Это правило соблюдается обеими сторонами, а потому пропавшие без вести бывают крайне редко.

Между прочим, трофеи в таких ситуациях считаются собственностью армии, и в случае нахождения чего-то ценного добытчики могут даже рассчитывать на неплохое вознаграждение. Это совершенно не мешает моей роте прихватывать в качестве трофеев оружие и всякую мелочь. Армия — это армия, но в ней существуют отдельные подразделения. Командиры старательно делают вид, что ничего не замечают. Тащить придется на своем горбу, дополнительно к обычному грузу. Транспорт появится еще не скоро, поэтому все равно дважды подумаешь, что брать и имеет ли смысл.