Андеграунд - Виктория Рогозина

новых предпочтений. И лишь когда рухнула в обморок, на какое-то время восстановила силы и снова вернулась к голодовкам. Мотив был не ясен. Рустем пытался успокоиться. Его все бесило и раздражало. Лишние проблемы из-за каких-то девчачьих глупостей. Что могло произойти?

— Тебе не нравится, как я готовлю? — мягко спросил он вечером за ужином. Сегодня она снова падала в обморок, но ничего страшного в этом не видела. Учителя в школе подтвердили — девочка отказывается от еды, продолжая голодать. И без того слабая, она теперь казалась болезненно худой, не в силах справиться с обыденными вещами.

— Нет…в смысле, нравится, — Ника растерялась и в ее глазах неясная мелькнула паника.

— Тогда почему ты не ешь?

— Я хотела сбросить пару килограмм…чтобы нравиться, — она потупила взгляд.

— Не представляю кого это может привлечь, — посокрушался Тем, прекрасно зная о ком Марена умолчала. — Нравится может здоровое тело. Я вообще без ума, когда у девушки аппетит хороший, — он пожал плечами и допил чай. Это единственное чем он мог сейчас ее заинтересовать, намекнуть на правильное питание и спорт. Витторина не упустила бы шанс вкусно перекусить и залить все литрами кофе.

— Да? — удивилась Ника.

— Да, — он был предельно честен. — Хороший аппетит лишь украшает женщину.

— Я… — она замолчала, а потом доверительным шепотом уточнила. — Я могу тебе кое-то рассказать?

— Конечно. Тебя что-то беспокоит? Кто-то обижает?

— Не совсем, — Ника задумалась. — Я вижу в своих снах каждую ночь ее…

— Ее? — он понял о ком идет речь и сердце забилось быстрее. Витторина подавала иногда знаки с того света, напоминала о себе. Это было редким явлением, но таким желанным.

— Смерть, — совсем тихо сказала Ника, будто боялась кого-то спугнуть. — Она говорит со мной. Порой она не в духе. И очень похожа на ту девушку, с фотографии. Она злится. Часто поет. Иногда мне кажется, что я слышу ее голос днем. Но она не одна.

— Это просто сон, — Тем ободряюще улыбнулся. — Не стоит переживать.

«Однако, тяжело ей будет».

Но проблемы лишь сыпались и сыпались одна за другой. Девочка проявляла слишком явным интерес к взрослому мужчине, а Тему начинало надоедать изображать из себя наглухо слепого и…глухого. Сильно глухого. Тревогу он забил, когда несколько дней подряд Ника приходила то с ссадинами, то с царапинами. Учителя жаловались, но исключительно на сущность. Никто не хотел брать ответственность. Вскоре в школу начали вызывать через день. Появилась вторая не менее жесткая претензия — Марена не ладила в коллективе и не выражала желания заниматься школьной жизнью, участвовать в конкрусах и мероприятиях. Устав от вечных склок, Рустем поставил лишь одно условие — Нике нужно закончить школу. Как только, так они сразу их покинут.

Тем временем, он устало ожидал девочку в машине. Каждый день привозил и отвозил, изредка поручая это дело Максу, который был не против провести время с Никой. Жизнерадостность молодого оборотня разбавляли серые будни и бесконечные проблемы.

Прозвенел звонок. Школьники хлынули во двор, смеясь и обсуждая какие-то темы — веселые и беззаботные, еще не представляют, что их ждет во взрослой жизни. На их фоне Ника была зажатой и забитой. Но все менялось. Как только в поле ее зрения попадал заветный «Гелентваген», она чуть приосанивалась, старалась иди от бедра, демонстрируя неудачную модельную походку. И всегда широко улыбалась Рустему, будучи от него без ума. А он грустил. Ему не хватало жесткой и язвительной Соколовой, которая не только мир под себя прогнет, но и вселенную в бараний рог замотает.

— Привет, — она улыбалась ему чистой искренней улыбкой.

— Привет. Как дела в школе? — Рустем плавно выехал со школьной парковки. Встречать подростка ему приходилось постоянно и это тоже стало некой досадой. Ника абсолютно никак не ладила с техникой, у нее не получалось научиться водить машину. Но при этом как оказалось она очень хорошо готовила. Но не умела петь. И…он снова подумал, что сравнивает их.

— Все хорошо, — она всегда врала. Не было ничего хорошего, но она старалась не жаловаться своему…крашу? Ах да, насчет краша.

— Почему тогда меня вызывает учительница литературы? — мужчина хмыкнул. — Еще и с психологом.

— Ой, — ее и без того большие глаза стали еще больше. — Из-за сочинения. Тем, я правда ничего такого там не писала. Просто нужно было написать о своем краше и вот.

— Ясно, заеду тоже почитаю, — да, встречу назначили на завтра поскольку психолог сегодня не смогла приехать с другого поселка.

— Тем, а можно мне завтра с девочками по магазинам пройтись? — она очень робко на него взглянула, почти по щенячьи.

«А Вита в лучшем случае поставила бы перед фактом», — мысленно припомнил он. Возможно, потому что Витторина была старше и более самостоятельной!?

— Что за девочки?

— Девчонка с параллели, мы с ними подружились вроде и вот, хотела, так сказать, поддержать их движуху, — Ника нервно заламывала пальцы. — Пожалуйста, для меня это важно.

— Так я не против. Вас отвезти надо?

— Если можно, то лучше встретить, — тихо-тихо прошептала она.

— Хорошо, — спокойно отозвался он, в очередной раз думая о первой влюбленности. Сейчас он даже не мог вспомнить свою школьную любовь, но до сих пор помнил любую подколку от…ну да. Вон Ника сидит, страдает, переживает, а он будто и не замечает всех ее чувств. Но так будет лучше. Нет смысла объяснять, что они не могут быть вместе, что любовь пройдет и так далее. Просто период, через который все проходят. Нужно просто подождать.

— А кто твоя подруга? — вдруг спросила она.

Он даже не сразу понял о ком она спрашивает. И лишь вспомнив, что на днях Эмили приходила в гости, Тем мысленно закатил глаза.

— Это мой хороший друг.

— Вы давно друг друга знаете?

— Да.

— Вы…ну, у вас взрослые отношения? — она покраснела. — Я просто…мне интересно, какие девушки тебе нравятся, — Ника окончательно смутилась. При любой возможности девочка старалась разузнать о предпочтениях мужчины.

— Мне нравятся решительные взбалмошные девушки, знающие себе цену.

— Как та с фотографии?

— Да… — помедлив отозвался он. — Почему тебя вдруг стала интересовать так моя личная жизнь? — Беркутов обернулся к ней.

— Мне кажется тебе плохо… — она потупила взгляд. — Ты будто что-то или кого-то ждешь…мне кажется, что тебе нужна любовь, чтобы чувствовать себя лучше. Тебе одиноко.

— Ты скрашиваешь мое одиночество, — негромко отозвался он, желая хоть как-то приободрить девочку.

— А…можно мне на завтра немного карманных денег получить? — застенчиво спросила она.

— Я дам тебе карту. Купишь, что захочешь, — и он вспомнил, как купил стеклянный сувенирный шарик для той, у кого в жизни было все. Но как она радовалась. Он жил