Дин Рид: трагедия красного ковбоя - Федор Раззаков

Учитывая, что руководство страной дело все-таки архисложное и отнимает у человека много физических сил, было бы уместно ввести в странах социализма специальную возрастную квоту, которая ограничивала бы время пребывания на высшем посту хотя бы двумя сроками. Но этого как раз и не было. Поэтому каждый раз, когда Дин живьем или на экране телевизора видел того же Брежнева, он испытывал двойственные чувства: с одной стороны, жалел этого старого и больного человека, с другой – досадовал, что подобным образом в глазах миллионов людей во всем мире дискредитируется сама идея построения справедливого общества, ради которой в разные годы сложило головы столько людей.

Тем временем вечером 1 мая Дин дал свой последний концерт в Ленинграде. В этот же день в газете «Смена» было опубликовано интервью с ним под названием «Мое сердце с вами!». В нем Дин поделился своими впечатлениями от пребывания в Советском Союзе (естественно, только позитивными), а также отпустил «шпильку» по адресу своего соотечественника – знаменитого американского певца Боба Дилана. Цитирую:

«Я, к примеру, никогда не верил Бобу Дилану, хотя тот писал прекрасные актуальные песни. Но сочинял их в „оранжерейных“ условиях – собственном особняке, студиях звукозаписи. Зарабатывал на них огромные деньги в то время, когда другие шли в бой, рискуя жизнью. Многие из них погибли. Дилан же, нажив миллионы, круто переменил взгляды, став реакционером, антикоммунистом, потому что это теперь выгодно, на этом можно „делать деньги“…»

Как мы помним, Боб Дилан завоевал звание бунтарского певца в 60-е годы, во время войны США во Вьетнаме. Однако в следующем десятилетии, когда закончилась не только эта война, но из американского общества выветрился сам дух бунтарских 60-х, Дилан превратился во вполне добропорядочного исполнителя – этакого типичного буржуа с гитарой. Останься он таковым, и, вполне вероятно, не удостоился бы от Дина Рида никаких уничижительных оценок. Однако Дилан публично осудил ввод советских войск в Афганистан, что и вызвало столь бурную реакцию со стороны Дина. Сам он, как мы помним, тоже не был в восторге от этого вторжения, однако публично об этом никогда не заявлял, поскольку понимал, что в таком случае подыграет противнику. А это было не в его правилах.

Что касается Дилана, то его антикоммунизм был явлением вполне закономерным: с приходом к власти Рейгана в США все больше людей стали исповедовать именно эту идеологию. И представители творческой интеллигенции не остались от этого в стороне. Например, в последние пять лет в США практически не снималось антисоветских фильмов, а если таковые и появлялись, то чаще всего их сюжеты были завуалированы под фантастические. Только за один 1979 год, год подписания венских соглашений по ОСВ-2, на экраны Америки вышли сразу три таких фильма: «Бак Роджерс в XXV веке», «Звездный линкор „Галактика“ и „Столкновение звезд“. Поскольку создатели этих картин не слишком изощрялись в желании скрыть адресатов своих персонажей, зрители прекрасно понимали „кто есть ху“ в этих картинах.

Например, в «Баке Роджерсе» действовали три цивилизации: Федеральный директорат – этакая цитадель цивилизации, огражденная от внешнего мира хитроумной технологией, государство Анархия, которое населяли примитивные обитатели, и империя Дракония – тоталитарное общество, основанное пришельцами с иных планет. И практически с первых же кадров зрителю было понятно, что Директорат – это США, Дракония – страны социализма, а Анархия – все остальное человечество. Главной составляющей сюжета этой картины служила следующая коллизия: руководители Драконии пытаются обмануть руководство Директората лживыми заверениями о своем миролюбии, но те не поддаются на это и, ввязываясь в схватку с ними, побеждают. После чего несут блага цивилизации населению Анархии.

При Рейгане все эти условности были отброшены в сторону, и в Голливуде начали клепать конкретные антисоветские картины типа «Москвы на Гудзоне», где речь шла о современных реалиях и где советские люди представали в образах откровенных дебилов (причем эти роли соглашались играть бывшие советские актеры вроде Савелия Крамарова). И даже присуждение премии «Оскар» в марте 1981 года советскому фильму «Москва слезам не верит» как лучшему зарубежному фильму было скорее исключением, чем правилом: это событие так и не стало поводом к затуханию антисоветской кампании в американском искусстве.

Что касается советского кинематографа, то он в 70-е годы откровенно антиамериканских фильмов не снимал. Вместо этого он закупал американские фильмы на социальные темы («Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», «Топ и Гарри», «Новые центурионы», «Жестокое лицо Нью-Йорка» и др.), которые должны были показать советскому зрителю всю жестокость капиталистического мира. Однако фильмов, обличающих политическую систему Америки, советские прокатчики не покупали, довольствуясь итальянскими фильмами на эту же тему. (До советского проката так и не дошла самая мощная американская лента подобного рода «Вся президентская рать» (1976) об уотергейтском скандале. Правда, советские кинематографисты сняли похожую ленту, «Вся королевская рать» (1971), однако это несколько иное – советское кино про американцев и собственно американское кино про самих себя). Так что в 70-е годы, особенно в эпоху «разрядки», советские власти соблюдали определенные правила игры на киношном поле.

Когда к власти в США пришел Рейган и открыл шлюзы для самой разнузданной антисоветской кинопродукции, Москва тоже не осталась в долгу. Вот почему известный американский фильм Сиднея Поллака «Три дня Кондора», где речь шла о разоблачениях преступных методов ЦРУ, вышел в советский прокат именно в то время – в самом конце 1981 года. А вот фильм Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис наших дней» до советских экранов так и не добрался. Как мы помним, его показали на Московском кинофестивале в 1979 году, хотели уже купить для советского проката, но тут случились афганские события и эту идею благополучно похерили: по мысли советской стороны, фильм об ужасах вьетнамской войны мог невольно навести зрителей на мысли о войне афганской.

По той же причине не случилось реализовать с тем же Копполой и другой кинопроект: советско-американский фильм, посвященный проблемам разоружения. Идея подобной картины принадлежала администрации Картера, и тот лично встречался в начале 1979 года с Копполой, чтобы заручиться его поддержкой. Режиссер такое согласие дал: от имени своей фирмы «Зоотроп фильм» он изъявил желание принять на себя финансовое и организационное обеспечение проекта с американской стороны. С нашей стороны за это дело взялось Госкино. Фильм планировалось запустить в 1980 году, но события в Афганистане поставили крест и на этом проекте.