Дин Рид: трагедия красного ковбоя - Федор Раззаков

Как показали дальнейшие события, все эти расчеты оказались неверными. 4 ноября 1980 года Рональд Рейган был избран 40-м президентом США. И хотя победу его нельзя было назвать убедительной (из 160 с лишним миллионов американцев за него проголосовало всего 43,9 миллиона – менее 26,7 % избирателей, обладавших правом голоса), однако сути дела это не меняло – к власти в Белом доме пришел не просто правый политик, а махровый правый.

Не оставлял своим вниманием Дин и соседний регион – Латинскую Америку, в частности Чили, где происходили сложные процессы. Под давлением оппозиции и растущей международной изоляции режим Пиночета был вынужден в конце 70-х отказаться от курса на создание «корпоративного государства» и стал предпринимать шаги по приданию режиму атрибутов «законности», с допуском к ограниченной легальной деятельности умеренных партий. В ходе этого процесса правительство разработало проект новой конституции Чили, который был вынесен на плебисцит аккурат к 7-й годовщине путча – 11 сентября 1980 года. Оппозиционные силы, в том числе и компартия, осудили это мероприятие как попытку узаконить диктатуру. Однако плебисцит состоялся. А против конституции высказались всего 32,5 % голосовавших.

Новая конституция провозглашала восстановление институтов представительной демократии и гражданских свобод. Однако деятельность партий регламентировалась, а политические объединения, придерживающиеся классовой борьбы (типа коммунистов), по-прежнему запрещались. Учреждалась авторитарная власть президента, избиравшегося голосованием сроком на восемь лет с правом повторного избрания. Было объявлено, что новая конституция начнет действовать с марта 1981 года, но осуществление ее основных статей – о демократических свободах, о выборах, о Конгрессе и партиях – откладывалось на 8 лет. До истечения этого срока полномочия Конгресса исполняла хунта в составе четырех генералов – командующих родами войск и корпуса карабинеров. Пиночет без всяких выборов был объявлен «конституционным» президентом на ближайшие 8 лет, с правом переизбрания на последующие 8 лет. Тем самым режим диктатуры фактически был узаконен.

8 декабря 1980 года с родины Дина пришло сообщение о трагедии, которая потрясла весь мир. В Нью-Йорке был застрелен кумир миллионов людей бывший битл Джон Леннон. Мы помним, что Дин с большой симпатией относился к этому человеку, поскольку их взгляды на многие общественные проблемы совпадали. Однако в 1975 году у Леннона родился сын Шон, и экс-битл ушел не только из политики, но вообще отдалился от мирской суеты, превратившись в домашнего затворника.

Осенью 1979 года Дин узнал из англоязычной прессы, что Леннон вновь собрался вернуться к активной творческой и политической жизни. Газеты писали, что бывший битл в студии звукозаписи приступил к репетициям, а потом и к записи нового альбома. А чуть позже Леннон стал раздавать интервью, из которых явствовало, что его гражданская позиция ничуть не изменилась – он по-прежнему был радикалом в своих политических воззрениях. Так, он заявил, что собирается часть сборов от своего нового альбома передать в пользу неимущих, а также объявил, что примет участие в демонстрации рабочих-иммигрантов, требовавших равной оплаты труда.

Но Дина особенно поразили не эти заявления Леннона, а другие: где он назвал Пентагон «гигантским публичным домом агрессии», а генералов, одержимых манией «советской угрозы», заурядными «вышибалами, которым платит военно-промышленный комплекс». На фоне той антисоветской истерии, которая бушевала в США в связи со вторжением советских войск в Афганистан, подобные заявления можно было смело назвать гражданским подвигом. Всем своим поведением Леннон ясно давал понять, что те люди, кто пять лет назад списали его со счетов, явно поторопились. Леннон явно хотел вновь вернуться в активное творчество и политику, но предательские пули поставили крест на этих мечтах.

Практически сразу весь мир узнал имя того, кто разрядил револьвер в Джона Леннона, – 25-летний уроженец Атланты, бывший битломан и член «Ассоциации молодых христиан» Марк Чэпмен. Газеты писали, что он убил Леннона по причинам сугубо личным – дескать, хотел таким образом прославиться, однако Дин считал иначе. Он вспомнил свою встречу четырехлетней давности с сотрудниками «Штази», когда ему показали фотокопию документа ЦРУ об операции «Хаос», которая была направлена против участников антивоенного движения. В этом списке фигурировало и имя Леннона. Поэтому Дин имел все основания полагать, что смерть экс-битла могла быть отнюдь не случайной. Слишком подозрительно все было: как только Леннон вновь заявил о своем возвращении из затворничества и стал раздавать политически острые интервью, как тут же объявился киллер.

Читая комментарии западных газет об этой трагедии, Дин ловил себя на мысли, что журналисты лукавят. Они писали о Чэпмене как об убийце-одиночке, этаком исключении из общего правила. На самом деле это преступление для той же Америки было вполне закономерным – насилие там было возведено в абсолют. А убийство Леннона с особой очевидностью высветило новую проблему, встававшую во весь рост в капиталистическом обществе: что для маньяков, будь они одиночки или агенты спецслужб, уже не осталось ничего святого – они готовы убивать даже национальных кумиров. И чуть позже, давая интервью советским газетам, Дин озвучил эти мысли следующим образом: «Буржуазная пресса очень много писала об убийстве Джона Леннона. Это, конечно, трагедия, но та же буржуазная статистика предпочитает умалчивать о том, что лишь за один прошлый год на улицах Нью-Йорка было убито 1800 человек, подавляющее большинство которых чернокожие или цветные. Это настоящая война».

Не оставлял своим вниманием Дин и Польшу, где, как мы помним, обстановка была крайне тревожной. Несмотря на то что волна забастовок там сошла на нет, оппозиция в лице профобъединения «Солидарность» не собиралась успокаиваться. Судя по всему, она просто накапливала силы для нового броска. А пока 16 декабря 1980 года в Гданьске был торжественно открыт памятник жертвам коммунистического режима. Три гигантских стальных креста, украшенных якорями, символизировали жертвы рабочих волнений 1956, 1970 и 1976 годов. На этом открытии присутствовали тысячи людей, причем приехали туда и руководители ПОРП.

Западные газеты много писали об этом событии, и Дин, в отличие от большинства жителей ГДР, имел возможность узнать о нем из первых уст. Из этих публикаций явствовало, что одним из участников этого мероприятия был популярный польский киноактер Даниэль Ольбрыхский. Нельзя сказать, что известие об этом сильно удивило Дина.