Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

некоторые, что сразу приходят на ум: Джонатан Свифт и Александр Поуп — они считаются самыми выдающимися мастерами первой половины этого столетия; затем, конечно, «Том Джонс» Генри Филдинга, затем Дэвид Хьюм, Тобайас Смоллетт, Эдуард Гиббон, Фэнни Берни, Анна Радклиф и Эдмунд Берк. Это не самое дешевое хобби.

— Я тоже прихожу к такому заключению, — мрачно сказал Сигрейвз.

— Это не то что коллекционировать крышечки от бутылок, не правда ли? — Калеб рассмеялся над собственной шуткой. — Ох, и, конечно же, нельзя забывать об этом монстре столетия, который тянул на добрые восемь сотен фунтов, — о Сэмюэле Джонсоне. Это мастер второй половины восемнадцатого века. В общем, список отнюдь не исчерпывающий, можете мне поверить, хотя для начала сойдет.

— Вы, несомненно, хорошо знаете восемнадцатый век.

— Да я просто обязан. У меня докторская степень по этому предмету. Что же касается оценки ваших книг, мы можем встретиться где-нибудь в удобное для вас время. — Он порылся в кармане, протянул Сигрейвзу карточку с номером своего служебного телефона, похлопал Сигрейвза по плечу и добавил: — Сейчас я принесу вам книгу.

Вернувшись с томиком в руке, Калеб протянул его Сигрейвзу и сказал:

— Вот. Наслаждайтесь.

Сигрейвз улыбнулся в ответ:

— Ну конечно, мистер Шоу, непременно.

Как они и договорились, Калеб встретился с Робином, и они отправились в дом де Хейвна, когда Калеб вернулся с работы. Поиски заняли два часа. В письменном столе они обнаружили квитанции и счета за приобретение всех других книг, но не нашли ничего подтверждающего права покойного библиотекаря на владение «Книгой псалмов».

Потом Калеб спустился в хранилище проверить наличие библиотечного секретного кода в «Книге псалмов». Это докажет, что Джонатан ее украл. У дверей Калеб заколебался. Что, если этот код окажется там? Он был не в силах смириться с такой перспективой. И Калеб сделал то, что делал всегда, когда попадал в подобные ситуации: он сбежал. Книга может подождать, твердил он себе.

— Я просто ничего не могу понять, — сказал он потом Робину. — Ведь Джонатан был честным человеком!

Робин пожал плечами:

— Ну да, но как ты сам говорил, с этим коллекционированием человек может забыть обо всем на свете. А подобная книга вполне могла заставить его пойти на подлог. Что объясняет, почему он держал все в тайне.

— Но в конечном итоге все равно это выплыло бы наружу, — возразил Калеб. — Он же в любом случае когда-нибудь умер бы!

— Да, но он не ожидал, что умрет так внезапно! Может, у него были какие-то планы в отношении этой книги, но он так и не успел их осуществить.

— И как же мне теперь выставить ее на аукцион, если на нее нет никаких документов?

— Калеб, я помню, что он был твоим другом, но ведь правду все равно не утаишь, — спокойно заметил Робин.

— И разразится скандал.

— Он тебя не коснется. Ты просто держись подальше от всего этого, не дай себя в него втянуть.

— Думаю, ты прав, Робин. Спасибо за помощь. Ты остаешься здесь?

Робин посмотрел на часы.

— Еще рановато. Ладно, я сейчас уйду и проберусь сюда попозже. Я нынче успел немного поспать после обеда.

И они покинули дом. А три часа спустя Робин вернулся, проскользнув через заднюю дверь. Приготовил себе на кухне немудреную закуску и поднялся наверх. Помимо «комнаты любви» в доме Корнелиуса Бина из другого полукруглого окошка в противоположной стене чердака была отлично видна вся Гуд-Феллоу-стрит. И Робин попеременно наблюдал в телескоп за особняком Бина и в недавно купленный бинокль — за домом через улицу.

Около часу ночи к особняку подъехала машина, и Робин разглядел Бина, молодую женщину, одетую в черное кожаное пальто до пят, и парочку телохранителей. Компания вылезла из темно-зеленого «кадиллака» и направилась в дом. Супруги, видимо, нет дома, подумал Робин, занимая позицию у окна.

Долго ждать ему не пришлось. В спальне вспыхнул свет, и нарисовались оборонный подрядчик и его дама.

Бин уселся в кресло, хлопнул в ладоши, и юная леди тут же принялась за дело: расстегнула кожаное пальто, пуговицу за пуговицей. Когда она его распахнула, Робин, хотя и знал, что за этим последует, невольно ахнул, глядя на разворачивающуюся сцену в объектив телескопа: ажурные чулки до бедер, прозрачный лифчик и трусики, больше походившие на узкий тряпичный лоскутик.

А секундой позже Робин уловил красноватый отблеск, мелькнувший в окне, выходившем на улицу. Он посмотрел туда. Решив, что это отражение тормозных огней проехавшей машины, он пожал плечами и снова уставился в телескоп. Юная леди уже сбросила лифчик на пол и теперь сидела в кресле и не спеша стягивала со своих длинных ног чулки. При этом ее силиконовая грудь нависала над плоским животом.

«Зачем нужны какие-то там подкладки, если можно закачать силикон?» — подумал Робин и сладострастно вздохнул. Он бросил еще один взгляд на темное окно… и увидел яркое красное пламя. Нет, это не отблески фар. Он пересек чердак, подошел к другому окошку и уставился на дом, стоявший через улицу прямо напротив. Черт побери, пожар там, что ли? Он прислушался. Где-то выли пожарные сирены. Кто-то уже вызвал пожарных?

Удар, нанесенный сзади, свалил его на пол. Роджер Сигрейвз обошел упавшее тело и приблизился к окну, выходящему на дом Бина, где даже без помощи телескопа можно было видеть, как юная красавица в чем мать родила с вульгарной улыбочкой медленно опускается на колени перед крайне довольным Бином.

Ну, долго это не продлится.

Когда Робин пришел в себя, он сначала не понял, где находится. Медленно сел, потом сфокусировал зрение на окружающем. Он по-прежнему на чердаке. Шатаясь, поднялся на ноги, вспомнил, что произошло, и на всякий случаи схватил с пола обрезок доски. Осмотрев помещение, Робин ничего подозрительного не обнаружил. Но ведь кто-то, черт возьми, врезал ему сзади по черепу, да так здорово, что он потерял сознание!

С улицы донесся шум, и он выглянул в окошко. Перед домом напротив выстроились пожарные машины, их команды уже заливали огонь. Робин заметил также несколько полицейских автомобилей.

Потирая затылок, он оглянулся на дом Бина. Во всех окнах горел свет. Заметив полицейских, входивших в дом, Робин ощутил некоторую тошноту. Перешел на другую сторону чердака и глянул в телескоп. Свет в спальне по-прежнему горел, но теперь разворачивались совсем иные события.

Корнелиус Бин лежал на полу лицом вниз, все еще полностью одетый. Его волосы были абсолютно красными, а в затылке зияла дырка. Молодая женщина сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Робин видел алые пятнышки, покрывавшие все