Перекрёсток - Анастасия Март

— Ах, ты об этом… — на его лбу появляется складка и тут же исчезает. — Не волнуйся, я предупредил Марию Антоновну и остальной персонал, что ты подчиняешься исключительно мне. Ну а Лера так вообще гостья в этом доме. Больше по этому вопросу вас никто не побеспокоит.

Вот это поворот! Я-то думала, пора чемоданы собирать из-за конфликта со старшей горничной, а Вавилов вдруг занял мою сторону. Ещё и защитил нас с Леркой от этой противной тётки.

Но о чём же он тогда хотел со мной поговорить?

Последний вопрос я задаю вслух. И ответ не заставляет себя долго ждать.

— Скажи, Геля… По-твоему я — плохой отец?

Вот это поворот номер два. И как прикажете отвечать? Ведь скажу правду — рискую нарваться на серьёзные неприятности, а если не скажу… Неприятности могут быть похуже.

Артур снова подслушивает мои мысли.

— Помни, что начальству врать нельзя.

А я не понимаю, шутит ли он в этот момент или говорит серьёзно.

— Нет, Артур Альбертович. — отвечаю после минутной паузы. — Вы не плохой отец.

— Ты ведь так не считаешь, — в его голосе вдруг слышится раздражение. — просто боишься сказать мне правду. Но поверь, больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын был здоров и счастлив. И, кажется, боль ничего и не нужно.

Артур наливает коньяк в граненые стаканы и протягивает мне один. Но в я лишь отрицательно качаю головой.

— Не пьёшь? Похвально. А я вот не могу отказаться от пагубной привычки.

— Я не пью только из-за Лерки, не хочу показывать ей дурной пример. Если бы не дочка, спилась бы, наверное, уже давным-давно.

Сказать, что я испытываю неловкость из-за этого разговора, значит, ничего не сказать. Я вообще до сих пор не знаю, как вести себя в присутствии Вавилова. Всё моё естество кричит, что ему нужно доверять, что на него можно положиться, что он поможет, не бросит, защитит. Но вместе с тем меня порой накрывает какой-то тревожной волной. Мне сложно передать или описать это ощущение. И непонятно, что меня беспокоит сильнее. Присутствие Артура в моей жизни, или чувства, которые я начинаю к нему испытывать. Страх невзаимности или пугающее возбуждение при мыслях, что наши отношения вдруг выйдут на новый уровень? Или уже вышли?

— А знаешь, что самое интересное, — Артур продолжает откровенничать, — я ведь допускаю те же самые ошибки, что и мой отец. Помню в детстве я так отчаянно пытался привлечь его внимание, старался стать идеальным сыном. Таким, каким он бы мог гордиться.

— И вы стали?

— Стал, а толку? Между мной и отцом целая пропасть из недопонимание, обид, упрёков. Долгие годы я жил по его наводке, шагу не мог ступить без его одобрения. И долгие годы мне казалось, что всё правильно. Что моя жизнь прекрасна и идеальна. А потом… Потом я вдруг начал понимать, что жизнь эта фальшивая. Не моя. И чувства в ней тоже фальшивые.

В сказанных словах гуляет горечь, но моё сердце вдруг радостно трепещет. Фальшивые чувства… Неужели это он про Кошечку? Неужели между ними нет любви?

Я не рискую задать этот вопрос. Да и какой смысл? Даже если Вавилов не любит свою жену, мне от этого не легче. И к тому же… Тягаться с Илоной — бесполезная затея. Она идеальная, я и рядом с ней не стояла.

Идеальная жена, идеальный брак, идеальная жизнь. Вот только Никита… Не вписывается этот мальчуган в его идеальную реальность. Я чувствую это нутром. Мальчику плохо, он страдает от одиночества. От вечной занятости отца и безразличия матери. Лерке ещё повезло, оказывается, ведь у неё есть я.

Ещё пара откровений, несколько порций коньяка, и Артур пьянеет. В его чёрных глазах появляется какой-то особый блеск, когда он смотрит в мою сторону. Под его взглядом неуютно и волнительного одновременно. Внутренности завязываются тугим узлом, но это… Это уже приятное чувство.

А по коже бегут мурашки, но не от липкого страха, к которому я привыкла, а от предвкушения чего-то…

«Чего, дура ты эдакая? — внутренний голос не заставляет себя долго ждать. И спускает меня с небес на землю. — Предположим, что между нами есть взаимное влечение друг к другу. И что с того? Какая роль мне уготовлена? Любовницы?»

Любовницы. Внутренний голос замолкает, уступая место воспаленному воображению. А оно тут же услужливо рисует картину: огромная постель, шелковые простыни сплетенные тела, глаза цвета обсидиана, которые пожирают меня изнутри.

Вот понесло так понесло. Вздрогнув, я начинаю отмахиваться от порочного видения, как от роя назойливых мушек. Артур следит за моей реакцией с глубоким беспокойством.

— Геля, всё нормально?

— Ага, — отвечаю. А затем тянусь к стакану, и залпом опрокидываю коньяк.

Плохая идея. С алкоголем я не дружу и сразу чувствую, что не просто расслабилась, а конкретно так «поплыла».

Артур всё так же следит за мной. Молчит некоторое время, а потом вкрадчиво интересуется.

— Ну а ты? Расскажешь историю своей жизни? А то несправедливо получается, я тебе, значит, душу открыл, а ты по-прежнему хранишь молчание.

— И что именно вы хотите знать?

— Ну давай с имени начнём. Тебя действительно зовут Ангелина?

— Да, — пожимаю плечами, — Ангелина Радовская.

Артур не меняется в лице — моё имя ему ни о чём не говорит. И тем лучше.

— Вам и так всё известно, Артур Альбертович.

— Да, но мне нужны подробности. Я ведь правда могу помочь. Из какого ты города сбежала? Как зовут твоего мужа? Кем он работает?

Не знаю, что на меня влияет. Взгляд Артура, слегка затуманенный дымкой или надежда, что он сможет помочь. Но я решаюсь. Откровенность за откровенность.

— Вы действительно хотите знать?

— Да. Но, прежде чем ты начнёшь, сделай мне одно одолжение, Ангелина.

— Какое?

— Ради Бога, перестань мне «выкать».

Глава 14

Артур

Услышав мою последнюю просьбу, Ангелина слегка пожимает плечами.

— Как хотите… то есть, как хочешь. Ладно, с чего бы начать… Наверное, моя жизнь пошла под откос, когда отец умер. Мне было пятнадцать лет, но я до сих пор в мельчайших деталях помню тот страшный день. Папа должен был вернуться из командировки, и мы с мамой захотели устроить ему сюрприз. Испекли торт, украсили квартиру, пригласили друзей… Папа отзвонился, сказал, что будет через час-полтора. Когда в дверь позвонили, мы решили спрятаться, чтобы потом выскочить с криком «сюрприз!» Ну знаешь, как в этих дурацких, смешных фильмах… Правда, я уже тогда почувствовала неладное. У папы ведь были ключи,