Как я не хотела спасать мир - Юлия Владимировна Славачевская

кто-то из вас ко мне за зельем припрется или лечится надумает – пусть сначала хорошо подумает! Я ж так вылечу, что родная мама не узнает!

- Ведьма? – прозрел рыцарь, все так же стоя на коленях и потирая ухо. – Лесная ведьма?

- Злая ведьма, - поправила я его, забираясь на подставленный круп кентавра. – Очень-очень злая ведьма! А очень-очень-очень злые ведьмы очень-очень-очень-очень хорошо помнят свои обиды! И если я хоть раз тебя вблизи увижу, то тебя уже никто не увидит, никак!

И мы все ушли домой. Правда, чертово семейство и волчья стая слегка задержались. Видимо, соскучились по общению. А кто я такая чтобы мешать людям развлекаться?

- Зоя, - бежал рядом со мной Гри, - прости, что оставил тебя одну. Мне даже в голову не могло прийти, что тебя могут похитить.

- Да ладно, - махнула я ладошкой, борясь со сном. – Чтобы ты им сделал? Их там видел сколько было? И все хотели Снежную деву!

Над нами пролетел дракон, расправив громадные крылья.

- Теперь все будет хорошо, - заверил меня кошак. – А с тебя глаз не спущу! Пылинке не дам упасть!

- Мне так грязной и ходить? – зевнула я, прикрываясь рукой. – Пусть грязь сама пластами отваливается?

- Чего они хотели? – влез молчавший до этого Леви, сердито скрипевший всеми суставами.

- Меня они хотели, - не подумав брякнула я, с трудом держа глаза открытыми. – Всем скопом. Где, орали, наша Снежная дева!

- Сейчас приду, - отреагировал леший и смылся.

- Куда это он? – вяло поинтересовалась я, лениво раздумывая: если я обниму Кента за талию и прикорну – это же не будет считаться домогательством?

- Увидишь, - загадочно прошипел Гри, чуть ли сыпля искрами с шерсти.

И правда, не прошло и получаса, как мимо нас на всех парах пронеслась вся королевская рать пешедралом. И на заднице у каждого висел либо волк с дубиной, либо черт с вилами. И всем этим дирижировал довольный Леви, покрикивавший:

- Деву они захотели! Такая ведьма нам самим нужна!

- Приятно, черт побери, - мурлыкнула я, утыкаясь лбом в теплую мускулистую спину кентавра и проваливаясь в сон.

- Это что такое?!! – разбудил меня истошный крик кота. – Это по какому праву я вас спрашиваю?

- Что такое? – подорвалась я, чуть не свалившись на землю. Распахнула глаза и все равно рухнула. Встала, потирая пятую точку, не переставая пялиться на довольного дракона, занявшего почти всю поляну. – А вам тут чего надо?

- Ты меня дома лишила? – наклонил башку дракон, разглядывая меня, как в первый раз. Типа, раньше не видел, только мельком посмотрел.

- Не было этого, - мгновенно открестилась я, на всякий случай скрещивая за спиной пальцы. – Это все навет, клевета и инсинуации!

- Лишила, - удовлетворенно сказал ящер. – А поскольку я теперь бездомный, то буду жить тут…

- Еще один сумасшедший на мою голову, - выругалась я и попыталась решить дело миром, мысленно готовясь к войне: - Вы где тут жить собрались? Землянку выкопаете? Представляете, как звучит – землянка для дракона! Круть!

- Зачем так экстремально? – оскалился ящер. Честное слово, симпатичнее от этого он не стал. – Я могу и тут пожить.

- Где? – мне даже спать расхотелось. – Был один придурочный, тоже хотел пожить в теремке, залез на крышу и похоронил всех к едреной матери! Потом блинчики доставали и скатывали, чтобы меньше места занимали в братской могиле.

- Ну, все не так плохо, - заметил дракон и превратился в человека. Посмотрел на меня умными золотистыми глазами и заявил: - Видишь, не все так уж и страшно…

- Нет, - загородил меня собой Гри, - страшно! Быстро превращайся обратно – так безопаснее! Нечего одинокой ведьме под одной крышей с мужиком жить!

- А Ромуальд? – напомнила я злобствующему коту.

- Этот не считается, - отрезал кошак, с неприкрытой враждебностью глядя на новоявленного красавца, который, впрочем, не вызывал у меня никаких чувств. То ли я устала и не воспринимала его как объект поклонения, то ли у меня уже выработался иммунитет. А что? Столько времени с Ромуальдом бок о бок и никаких слюней – ах, какой мужчина, давай срочно стребую с тебя алименты за дочку и сына. – Он больной, а ты была под прикрытием!

- Тьфу на все! – заявила я. Подошла к друзьям, обняла Кента и Леви, попрощалась и пошла спать, напоследок рявкнув: - Если кто-то утром хочет открыть глаза живым, то ему лучше держаться от меня подальше! – и от души хлопнула дверью, чтоб им тоже жизнь малиной не казалась.

А ночью ко мне пришел Грегори…

- Зоя… - Измученный, исхудавший, он стоял у входа, где на последнем издыхании слабо теплилась крошечная масляная лампадка, и смотрел на меня темным, непроницаемым взглядом, который я ощущала кожей. Потом мужчина медленно, неспешно приблизился, двигаясь, словно я пугливая лань, и он боится резким движением меня испугать.

Его рубашка смутно белела в ночном сумраке. Босые ноги, одетые в темные штаны, вызывали много вопросов. Я никогда не видела щеголеватого Грегори необутым, ни разу. Он всегда блестел начищенными сапогами, был ухожен и свежевыбрит. И я никогда не видела его настолько растрепанным, словно Грегори черти всей командой в футбол играли. И особенно старался Чертова Малютка.

Лампадка в последний раз дернулась и погасла.

Во сне мы оба почему-то стояли посреди моей избушки бабы-яги, было тихо и темно, потом появился тусклый источник света, неясное свечение у нас над головами. Где-то далеко запиликал сверчок, ночной артист погорелого театра, но здесь и сейчас мы были одни в целом свете.

Грегори сделал шаг вперед и, склонившись, прижался лбом к моему, тесно обнимая горячими руками и притискивая к себе. Его колотила мелкая дрожь. Он шепнул:

- Боже, я так за тебя боялся. Думал, с ума сойду от страха, пока искал возможность прийти.

Даже не пытаясь скрыть слезы радости, я призналась:

- Ты не поверишь, я и сама за себя боялась. - Потерлась лицом о его лицо: - Куда ты пропал? Было время, когда я совсем отчаялась, думала... А, впрочем, не хочу больше об этом вспоминать. Ты же не бросишь меня больше? Не оставишь? Будешь, как и прежде приходить?

- Нет. Не брошу и не оставлю, клянусь