Роковая весна - Сандра Мертон

Нет, — он отпустил руку Миранды. — Еще — Миранда, а мы сегодня вечером идем на концерт, — радовалась Софи. — Правда, чудесно?

— Благодарю вас, но…

— Разве вы не любите музыку? — опечалилась Софи.

— Очень люблю, но…

— Тогда все в порядке, — Софи нежно тронула волосы Миранды. — Дэниел, можно я расскажу про другой сюрприз?

— Что за вопрос? Твой сюрприз, ты и говори…

— Что вы еще придумали? — забеспокоилась Миранда.

— Дэниел и вы, дорогая, сейчас поедете на Фобур-Сент-Оноре, — торжествовала Софи. — Когда я в молодые годы отправлялась туда, желая обновить свой гардероб, это был настоящий праздник.

— С какой стати Дэниел повезет меня? Я полагаю, это входит в мои обязанности по отношению к вам, Софи.

— Но, к сожалению, я должна быть у месье Ги. Если пропущу хоть раз, он больше никогда не будет меня причесывать. Такой уж он капризуля, этот Ги.

— Но мне ничего не нужно покупать. Зачем вы придумали это?

— А концерт? Нет-нет, Миранда! Нужен туалет и все, что полагается к нему, — Софи излучала радость. — Что-нибудь tres francais, n'est pas?[3]. — «He очень французское, а очень шикарное… Вот что имеется в виду! Желание Софи можно понять. Невозможно допустить, чтобы она, Миранда, испортила антураж. Она войдет с Софи в зал, а никто и головы не повернет в ее сторону… Другое дело, если туалет haute couture, и сексапил зашкаливает… Боже! Какое все это имеет отношение к ней? Она сюда приехала не мужиков ловить, а ра-бо-та-ть!»

— Мне есть что надеть, — сказала Миранда, увидев выражение лица Дэниела. — Возможно, у вашего племянника другой вкус, но меня устраивает мой собственный.

— Ах, дорогая, — Софи разом погасла. — Я совсем не хотела вас обидеть.

— Я не о вас говорю. Это касается только Дэниела.

— Но вы не правы, дорогая. Это все придумала я, — уголки ее губ опустились и по-старушечьи набрякли. — Я так радовалась, что устрою вам праздник. Ну, что тут такого? Парижский туалет, как драгоценность. Ведь не каждый день даже самая богатая дама отправляется в ювелирную лавку. А вы студентка… Каждый франк на счету… Поверьте, я от души хотела вас порадовать и совсем не хотела оскорбить.

— Я не подумала, Софи, — Миранда прикусила губу. — Вы меня не оскорбили.

— Я не должна была вам этого предлагать. Я понимаю.

— Софи, прошу вас… — вмешался в разговор Дэниел.

— Все, Миранда. Оставим этот разговор. Я знаю, вы рассердились и не простите меня, — попыталась загладить свою бестактность Софи.

— Господь с вами, Софи! Разве я могу на вас сердиться? Я же прекрасно понимаю, что вы руководствовались только самыми добрыми чувствами.

— Это правда? — Софи повеселела.

— Конечно. Конечно, Софи.

— Прелестно! — она уже опять улыбалась. — Дэниел, меня простили и принимают мой маленький подарок. Слышишь, Дэниел?

— Нет. Вовсе нет. Я… — Миранда замолчала, увидев, что он прикусил губу, чтобы не расхохотаться. — Хорошо. Пусть у меня будет подарок от вас, Софи. Спасибо.

— Ваша тетя ставит меня в неловкое положение, — сказала Миранда, когда они ехали в такси.

— Ну тогда радуйся, что я еду с тобой, а не она. Смотри в окно и отдыхай. Вот это — Триумфальная арка.

— Я устала от ваших шуток! Знаю, что это Триумфальная арка, не знаю только, почему я позволяю втравливать себя в какую-то дребедень.

— Я тут ни при чем! Софи — бульдозер. Учти это.

— Что верно, то верно. Она всегда такая решительная?

— Да, с тех пор, как знаю ее, другой она не была.

— Странно звучит. — Миранда посмотрела на него, не скрывая удивления.

— На самом деле Софи мне не тетка. Она родная сестра моего дедушки со стороны матери. Когда я родился, она уже была замужем и жила в Европе.

— Вы говорили, она живет с вами.

Дэниел кивнул:

— Я рассказывал тебе о ее сыне. Смерть его нанесла ей глубокую травму. Ее нельзя оставлять одну.

— Она часто говорит о сыне, — Миранда отодвинулась в угол салона. — Похоже, Софи была к нему очень привязана.

— Не то слово!

— Вот и я так подумала. Он, наверно, был заботливым сыном? — сказала Миранда.

— Да, — ответил Дэниел после небольшой паузы.

— И теперь вы выполняете его обязанность? — спросила Миранда.

— Я это так не называю. Меня никто не обязывал. Я сам решил о ней заботиться. Почему ты так смотришь на меня? Трудно поверить?

— Да нет! Не в этом дело. Просто…

— Ну чего уж? Говори, что думаешь. Такое чудовище, и вдруг…

— Я так о вас не думаю…

— Брось! На твоем лице все написано! Дэниел Торп — s.o.b.[4] Разве не так?

— Понимаете, трудно испытывать добрые чувства к человеку, который загоняет тебя в угол, заставляет выполнять свои желания против твоей воли, — говорила Миранда, заливаясь краской.

— Как ты однажды сказала, у нас это фамильное. Вижу, что тебе нужно, и изо всех сил стараюсь выполнить твое желание — ты это имела в виду?

— Дэниел…

— Ну, наконец-то! Я и надеяться перестал, что ты меня назовешь по имени, — Дэниел, — она прижала руку к сердцу, которое колотилось, как бешеное. — Пожалуйста! Я хочу вернуться в Голландию. Обещаю, что буду здесь столько, сколько нужно, пока вы не найдете мне замену. Но потом…

— Черта с два! — буквально заорал он. — Ты думаешь, что все так легко? Пустячки, бирюльки?

Легкомысленная, удивительно легкомысленная особа…

«Господи! Не удается затащить к себе в постель… поэтому заходится от ненависти. В кошмарном сне такое не приснится», — подумала она.

Он наклонился и что-то сказал шоферу. Машина остановилась у тротуара.

— Вылезай! Дел по горло, и нечего разводить турусы на колесах.

Вы когда-нибудь видели, как налетает смерч и втягивает внутрь себя все, что попадается ему на пути? Миранда видела это в кино. Черная грозная труба налетела, поглотила и выплюнула обратно исковерканные по прихоти злой природы пылинки мироздания. Помнится, как она тогда ужаснулась…

Конечно, парижские бутики страха не вызывают. Напротив… Но именно это ощущение вспомнилось, когда Дэниел таскал ее за собой из одного магазина в другой. Платья и жакеты из натурального шелка, брюки всевозможных фасонов, свитера ручной вязки — все исчезало в этой черной трубе. Бирюзовое, как морская гладь, голубое, как весеннее небо — мелькало калейдоскопом.

— Зачем вы? Прошу вас, не надо, — говорила она шепотом.

Он не отвечал. Чековая книжка и визитки с адресом магическим образом работали на него. Продавщицы старались угодить и буквально смотрели ему в рот, отодвигая ее на задний план.

— Мы ведь поехали за платьем для концерта! Я больше не хочу ничего. Ничего! — упиралась она, когда с Фобур-Сент-Оноре он повел ее в переулок.