Запрещённая планета - В. Дж. Стюарт

— Хорошо, командор, я заставлю Робби потрудиться сегодня ночью. Завтра утром у вас будет защита.

Итак, с первым вопросом было покончено. Я хотел сразу же перейти ко второму, но услышал звук шагов. Оглянувшись, я увидел Джерри, спешившего к дверям, и доктора, который приветливо привстал со своего кресла.

В одной из внутренних дверей стояла Алтайра. На ней было золотисто-желтое платье с чем-то синим, обвитым вокруг чего-то, с неглубоким декольте. Я заметил, что платье было с рукавами. Оно показалось мне менее «опасным», чем то, что было на ней вчера. Вчерашнее имело более глубокий вырез и не имело никаких рукавов.

Все это казалось мне странным — но это было действительно так. Кроме того — не знаю, возможно, это зависело от цвета или от материи,— но платье как будто совсем не облегало фигуру девушки. Короче говоря, достаточно было взглянуть на него, чтобы понять: оно ничего не обещает.

Я подумал о том, какой удар это нанесло надеждам Джерри. Но это даже злило меня. Я злился на ее платье. Я злился на все и на всех. Кажется, даже на нее. Одним словом, мне не удалось посмеяться над ней так, как я задумал.

Алтайра произнесла нечто вроде того, что рада нас видеть. Но при этом посмотрела так, что можно было предположить: к Джону Адамсу это не относится...

Я повернулся к Морбиусу, чтобы решить второй вопрос, В первом я преуспел и поэтому спросил, нельзя ли мне присутствовать при работе Робби.

Как и следовало ожидать, я получил немедленный отказ. Он опять посмотрел на меня зло и высокомерно.

— Это совершенно невозможно,— заявил он.

Однако взгляд его сделался задумчивым, и скоро Морбиус заговорил совсем другим тоном:

— Да, командор, боюсь, что это неосуществимо. Ведь даже я не могу находиться в мастерской, когда Робби работает.

И тут он обрушил на меня массу технических терминов о температуре, радиации и множестве таких вещей, о которых я никогда и не слышал.

Я заявил, что все понял и что для меня самое важное — это как можно скорее получить свинец.

Итак, второй вопрос тоже был кое-как улажен. А если Морбиус и подумал обо мне что-нибудь, то об этом мне, во всяком случае, не известно...

Это был трудный вечер Казалось, я предусмотрел все, но осуществить это было нелегко. Мы пробыли в доме Морбиуса около пяти часов. Они показались мне днями. Нас пригласили обедать. Это могло помочь решению вопроса № 3, так как в другой обстановке я оказался бы еще дальше от своей цели. Я не актер, мне трудно притворяться, и поэтому во время обеда я с трудом делал то, что было необходимо: одним глазом следил за Джерри, другим — за Морбиусом и в то же время поддерживал светскую болтовню. Доктор был мне неплохим помощником, но не мог же я положиться на него целиком.

Астронавт первого класса лейтенант Джеральд Фарман был обворожителен. Но лучше бы он был иным. Во всяком случае, по отношению к Алтайре. Быть может, тогда мне не приходилось бы поминутно бороться с собой, чтобы не вспылить. Я не понимал, что со мной происходит. Это мне мешало. Я старался быть с ней, по крайней мере, вежливым. Но как только я пытался это делать, или она сама придумывала что-нибудь этакое, или Джерри вел себя вызывающе.

Я никак не мог ее понять. Не верилось, что Алтайра никогда не видела людей, кроме своего отца. Ведь она производила впечатление такой рассудительной. Но потом некоторые ее замечания и необычная реакция на кое-что подтвердили, что она не привыкла к обществу. Да, видимо, это так и было. Я не хочу сказать, что она выглядела ребенком. Совсем наоборот. Она знала гораздо больше, чем ее сверстницы на Земле. Она была просто... Впрочем, не знаю. Может быть, доктор сумел бы выразить это. Но только не я. Она казалась какой-то особенно ЦЕЛОМУДРЕННОЙ — вот то слово, которое внезапно возникло у меня в голове и сверлило мозг. И все-таки оно не выражало того, что я чувствовал. При всем при этом создавалось впечатление, будто ей кое-что из тайн бытия известно. Какая-нибудь увертка или оговорка с ее стороны могли бы обнаружить это....

За обедом это как раз и произошло. Она заговорила об одном из таких предметов, потом задала какой-то вопрос и в этот момент поймала на себе мой взгляд. Она нахмурилась и тихо произнесла:

— Не забывайте, командор Адамс, что в обществе я несовершеннолетняя.

Смысл того, что она хотела сказать, был выражен не только в словах, но и в тоне. Даже во взгляде, которым она подкрепила свои слова.

В этот момент я мечтал о том, чтобы подо мной разверзлась земля. Создалось очень неловкое положение. Джерри выглядел так, словно изо всех сил старался не ухмыльнуться. Морбиус сделал вид, будто ничего не слышал. Зато доктор вышел из положения лучше всех. Как ни в чем не бывало, он продолжал разговор и без всякого усилия, очень естественно перевел его на другое. Он заговорил о зверинце Алтайры и неожиданно огорошил Морбиуса вопросом, совершенно не связанным с прежней темой. Самым невинным тоном он спросил Морбиуса о том, как случилось, что земные животные очутились на Олтэе-4.

Самое удивительное, что этот вопрос вывел Морбиуса из его обычного спокойствия. Причем, куда сильнее, чем в свое время сделал это я, попросив разрешения присутствовать при работе Робби. Разумеется, Морбиус не подал вида, что рассердился или досадует. По-прежнему он был на высоте, как и в случае со мной. Но он сделал куда большую ошибку. Он — да, да! — показал себя смущенным и растерянным. Даже больше — испуганным. Казалось, его охватил панический страх!

Но это продолжалось лишь несколько мгновений, и он снова пришел в себя. С многозначительным видом ом заявил:

— Это как раз одна из тех тайн, майор, которые я надеюсь разгадать. Причем в самое ближайшее время.

Видимо, на этом ему и хотелось закончить неприятный разговор, но доктор продолжал настойчиво задавать вопросы. Все ли виды животных мы видели? Нет ли других? Не доказывает ли их присутствие, что Олтэя-4 прошла те же стадии эволюции, что и Земля? И, наконец, не странно ли, что защитная окраска этих животных потеряла свое назначение и приобрела земные оттенки, вместо того, чтобы иметь цвета, необходимые на Олтэе-4?

Теперь и я заинтересовался, что же ответит Морбиус, но он заупрямился:

— Собственно говоря, майор Остроу, вы подняли именно те вопросы, над которыми я сейчас работаю. Однако мои исследования еще не закончены.

Он произнес это таким тоном, как если бы заявил доктору, чтобы тот заткнулся и убирался вон.

Я толкнул доктора ногой. Он умолк, и мы снова перешли на светский тон. Так или иначе, обед закончился, но вместо того, чтобы наконец побеседовать о чем-то серьезном, мы вышли из-за стола и опять заговорили о пустяках.