Крестные дети - Николас Колридж

женщины возбуждаются, если очень долго смотреть на их губы и не заглядывать в глаза, опробовал эту методику сначала на Сэффрон, затем на Клейборн. Оба раза без особого результата.

Все неделя на Багамах прошла так же, как первый день. Джеми и Чарли проводили время за ловлей рыбы или ныряли с аквалангом.

Стюарт, который вскоре начал получать удовольствие от отрицания снобизма клуба «Лифорд-Кей», отказывался подписывать счета за купание в бассейне и плавал в открытом море, каждый день преодолевая все большее расстояние. Он всегда плыл уверенно и спокойно. Да и куда ему было торопиться? Дома его не ждало ничего, кроме идиотских замечаний Чарли Крифа. Он пользовался своим уединением, чтобы подумать о Сэффрон, которая все больше и больше завладевала его мыслями. Она казалась ангелом. Богиней. Не было ни малейшей надежды, что она когда-нибудь заинтересуется простым парнем из Сметика, — но он продолжал верить.

Мэри и Абигейль каждое утро играли в теннис с красивым профессионалом из Дании, но Мэри думала только о Чарли. Услышав, что он пригласил Сэффрон в Шотландию, она поняла, что ее сердце разбито, впрочем уже не в первый раз. Мэри привыкла, что в школе ее никто не замечал. Она всегда оказывалась в тени более симпатичных и популярных девочек, но она не унывала. Добрая от природы, Мэри всегда жила ожиданием того, что в один прекрасный день ее жизнь изменится к лучшему.

Как-то днем, когда солнце еще стояло очень высоко, Мэри бродила по песчаным дюнам, надеясь случайно встретиться с Чарли, и практически споткнулась о Сэффрон. Та вздрогнула и с виноватым видом зарыла сигарету в песок.

— Прости, пожалуйста, — сказала Мэри, покраснев, — я не думала, что тут кто-нибудь есть.

Она не знала, о чем говорить с Сэффрон, которая выглядела как настоящая фотомодель, и решила поскорее ретироваться.

— Не хочешь закурить? — Сэффрон протянула ей пачку.

— Ой, нет. Спасибо.

Сэффрон улыбнулась:

— Я всегда прихожу сюда, чтобы выкурить сигарету после обеда. Ладно, будем откровенны, три или четыре сигареты. Я как-то спросила Маркуса, не возражает ли он против того, что я буду курить у него дома, и он ответил, что возражает. Пожалуйста, не выдавай меня, ладно?

Мэри кивнула, но мысль о том, что ей предстоит обманывать крестного, была для нее очень неприятна.

— Ты хорошо его знаешь? В смысле — Маркуса, — спросила Сэффрон, закуривая снова.

— Нет, не очень. Он друг моего отца. Или когда-то им был. Не думаю, что они теперь часто встречаются. — Мэри смутилась. Она не знала, как получилось, что Маркус Брэнд стал ее крестным отцом. Папа очень часто говорил о нем, но тот ни разу не приходил к ним домой. В день конфирмации[9] он пришел только на церковную службу. — А ты? Твои родители, наверное, очень дружат с ним?

— Ты шутишь? Я видела его только один раз — когда мы были на каникулах во Франции.

— А как же он стал твоим крестным отцом?

Сэффрон пожала плечами:

— Амариллис — это моя мама — сказала, что у него были какие-то дела с моим отцом до моего рождения.

— Они еще общаются?

— Бог его знает. Я не видела отца уже тринадцать лет. Он ушел от нас. Кажется, теперь он живет где-то в Ирландии.

Мэри стало неудобно. Она так любила своего отца, что не могла представить, как бы жила без него.

— Прости, мне не хотелось совать нос в чужие дела.

Сэффрон медленно выпустила дым:

— Не велика беда. Я почти его не помню, он бросил нас, когда мне было два года. Поначалу он приезжал к нам в гости, но потом перестал. Я даже не знаю, чем он теперь занимается. Наверное, он цыган или что-то в этом роде.

Мэри сидела на горячем песке и пыталась понять, как Маркус мог познакомиться с ирландским цыганом.

— Но нам всем здорово повезло, что у нас такой крестный отец, верно? — сказала она. — Он очень щедрый.

— Тебе не кажется, что все это немного странно? — ответила ей Сэффрон. — Нет, конечно, тебе не кажется. Забудь. Просто у меня был уже кое-какой печальный опыт подобных путешествий, и, должно быть, я стала циничной, вот и все.

Появление Маркуса за столом всегда было трудно прогнозировать. Большую часть времени он проводил в своем кабинете. Как он сам объяснял, вел важные переговоры о покупке марганцевой шахты в Мексике. Иногда появлялся его адвокат Дик Матиас с кипой документов на подпись. Абигейль, крайне чувствительная к проявлениям пренебрежительного равнодушия, заметила, что когда он приходил на обед или на ужин, то всегда садился между Сэффрон и Клейборн и ни разу не присел рядом с ней.

Однажды Маркус объявил, что в честь их последнего вечера на острове собирается устроить праздник на пляже за домом, и пригласил шумовой оркестр[10], который миссис Майлс каким-то чудом нашла в Нассау. Джеми повернулся к Чарли:

— Вот оно. Мы начинаем сегодня, после барбекю.

— Но как?

— Я же говорил — коктейль в коттедже. Они просто ждут, пока мы возьмем их.

Чарли кивнул. Он немного сомневался, что их отношения с Сэффрон продвинулись достаточно для того, чтобы она ждала, когда же он овладеет ею, но ему не хотелось делиться своими опасениями с Джеми — на время этих каникул Сэффрон считалась девушкой Чарли. Да и потом, кто поймет этих женщин? Сначала они отшивают тебя, а через минуту уже готовы засунуть язык тебе в глотку. Так, по крайней мере, думал Чарли, исходя из собственного небогатого опыта.

— А как же ты? — спросил он. — С кем собираешься повеселиться? Ты так и не сказал.

Джеми загадочно улыбнулся:

— Буду действовать по обстановке.

— Да ладно, не дури.

— Нет, серьезно, пока не знаю. Я только прощупываю почву — ничего определенного.

На пляже были выставлены десятки стеклянных фонариков со свечками внутри. В двух больших жаровнях краснели угли. Карлтон и лодочники, по случаю нарядившиеся в поварские колпаки, получили указания от Бартоломью и аккуратно раскладывали большие куски меч-рыбы и огромных креветок на раскаленных прутьях. Вдалеке от этого пекла расположился стол, вокруг которого над закусками трудились повара Сэнди-Коув в своих передниках.

Они готовили салаты из риса, омаров, морской капусты, раскладывали по тарелкам плоды батата и кокосовые орехи, заполненные майонезом, сыры дорогих сортов и тонны экзотических соусов. Девять человек, составлявших обещанный шумовой оркестр, к этому времени уже успели приготовить барабаны-канистры и венчики для взбивания яиц и теперь наигрывали свою версию «Барбадоса».

Появился Маркус в сопровождении Барбары Майлс. Дика Матиаса и секретарш из офиса.