Крестные дети - Николас Колридж

— Но что оно значит? — настаивала леди Криф. — Это одежда вашего клана? Кто дал вам право носить это платье?

— Я… я не знаю. Мы купили его в магазине в Гилфорде.

— В Гилфорде? Очень оригинально. Надеюсь, у них есть соответствующие разрешения. Этим следовало бы заняться, не так ли, Джок?

— Мне это напоминает Мюрреев, — сказал сэр Джок Керр-Инз, дружелюбный старик, который был одним из крестных отцов Чарли. — Ваша фамилия случайно не Мюррей?

— Нет, меня зовут Мэри Меррет.

— Меррет… Меррет… Что-то я не припомню никаких Мерретов. Если хотите знать мое мнение, милочка, вас кто-то одурачил.

Униженной Мэри хотелось как можно скорее избавиться от платья из «Муссона». Она поспешила присоединиться к группе из восьмидесяти-девяноста молодых людей, которые толпились вокруг емкости с винным пуншем. Первым ей на глаза попался Джеми в серой футболке и черных вельветовых джинсах.

— Привет, Мэри. Как поживают твои знаменитые миндалины?

Мэри опешила.

— Ну, в смысле, когда мы последний раз виделись, вы с Чарли как раз проверяли состояние миндалин друг друга. Чарли утверждает, что у вас с ним был самый длинный в истории человечества засос. Он собирается подать заявку в Книгу рекордов Гиннесса. Двадцать пять минут без единого перерыва — это вам не шутки.

Мэри густо покраснела. Она была уверена, что Чарли никогда не говорил ничего подобного.

— Тот последний вечер у Маркуса — это было прикольно, верно? — продолжал Джеми. — Просто с ума сойти. Это американочка Клейборн… настоящая оторва. Она дала мне свой номер телефона, на случай если я когда-нибудь буду в Нью-Йорке. Но я потерял его в самолете.

— Ты видел Чарли? — спросила Мэри.

— Он где-то там. Мы с ним только что добавили в пунш водку и шерри.

В гостиной состоялся короткий фуршет, после которого молодежь переместилась в подвал Арднейсага, где начались танцы. Из Инвернесса приехала дискотека «Северные огни», и теперь по ступенькам лестницы в подвал протянулись километры красных и желтых кабелей, соединявших розетки в кладовой с вертушками в подвале.

— Мы все утро таскали сюда матрасы, — сказал Джеми. — Я тебе говорю, мы все сегодня просто улетим. Будет просто супер! Чарли обещал, что приедут как минимум три нимфоманки.

Мэри осмотрелась и с сожалением заметила, что не знала никого из присутствовавших, кроме Чарли, Джеми и Зары, а Чарли все время был окружен гостями. В своей бледно-голубой рубахе и тартановых брюках[13] он был просто неотразим. Мэри надеялась, что как только он закончит здороваться со всеми гостями, то непременно найдет ее.

Вдоль буфета были расставлены огромные блюда с шотландскими куропатками, краснокочанной капустой и банками «Теннента». Зара Фейн в серебристой мини-юбке, черном лифчике и сабо подошла к Мэри и спросила, не видела ли она Джеми. Зара уже основательно нагрузилась и сказала:

— Он определенно налил виски в пунш. На вкус — моча мочой.

— Мы с тобой спим в одной комнате, — сказала Мэри.

— Да, точно. Послушай, если кому-нибудь из нас захочется потом поразвлечься, то не мог бы другой человек поспать одну ночку в ванной, а?

Откуда-то снизу раздались дикие вопли: «Мама, мама, мама, мы все уже готовы!»

Спустившись в подвал вместе с остальными гостями, Мэри попала в помещение с низким потолком, больше всего похожее на бомбоубежище. С обеих сторон стояли длинные ящики для вина. Некоторые из них были приготовлены для прелюбодейства — внутри лежали матрасы, коврики, стенки покрывали плакаты «Лед Зеппелин» и «Пинк Флойд». Леди Криф и Джок Керр-Инз спустились вниз с обязательным визитом. Сэр Джок был в своих гербовых шлепанцах. С гримасой отчаяния Верена Криф вернулась наверх. Под улюлюканье Джеми, который талантливо изображал шимпанзе, Алистар Криф прогуливался вдоль зала со своей мужеподобной дочерью Мэри Джейн.

Теперь подвал был забит до отказа. Невероятно громкие басы разносились вибрацией по потолку и проникали повсюду. Не задавая друг другу лишних вопросов, друзья и знакомые Чарли изгибались в танце, который больше всего походил на смесь рок-н-ролла, морской флажковой сигнализации и движений рабочих ткацкой фабрики.

Мэри провела в подвале довольно много времени, и никто не пригласил ее на танец. Она взглянула на часы, стрелки показывали половину одиннадцатого. Еще слишком рано, чтобы улизнуть наверх. Ее щеки уже болели от постоянного напряжения: в таких затруднительных ситуациях Мэри всегда старалась улыбаться и демонстрировать всем, что отлично проводит время и совершенно не нуждается в чьем-либо сочувствии. Прямо перед ней в компании двух симпатичных блондинок танцевал Чарли. Когда из динамиков зазвучала «Пожалейте дьявола» группы «Стоуне», включились яркие огни стробоскопов, озарявшие весь подвал белыми вспышками света. Все принялись гримасничать и кривляться, чтобы получить максимум удовольствия от этого эффекта. Чарли прохаживался с важным видом, как Мик Джаггер, и орал: «Рад с вами познакомиться… надеюсь, вы помните, как меня зовут!» Переполненная внезапно накатившей болью, Мэри попробовала спрятаться в ближайший ящик, но там уже были целующиеся Джеми и Зара.

Мэри направилась обратно в столовую, но натолкнулась на Нэнни Аброт, стоящую на страже у дверей подвала:

— Не могли бы вы остаться внизу? Леди Криф просила, чтобы друзья Чарли не разгуливали по дому.

В углу подвала был старинный туалет, которым, должно быть, когда-то пользовались рабочие, обслуживавшие старую котельную Арднейсага. Мэри вошла в крохотную комнатку и закрыла дверь на защелку. Усевшись в своем платье из «Муссона» на унитаз, она прислонилась головой к свинцовой трубе.

Дверная ручка бешено задергалась. Мэри притаилась, и вскоре от туалета отошли.

Но через несколько минут ручка снова повернулась. Мэри не хотела возвращаться в толпу.

Снаружи к туалету выстроилась небольшая очередь. До Мэри донеслись слова: «Держу пари, там кто-то трахается». Догадливый молодой человек изо всех сил начал лупить в дверь:

— Эй, вы там, нельзя ли побыстрее? Тут кое-кому нужно отлить!

Мэри дернула за ручку, и поток воды обрушился из бачка в унитаз.

— Извините, что заставила ждать, — тихо сказала она. — Я не очень хорошо себя чувствую.

Люди, стоявшие в очереди, в недоумении смотрели на нее, ожидая, что из туалета выйдет второй человек. Мэри спешно удалилась под удивленными и подозрительными взорами страждущих.

Она вернулась на свой пост у края танцплощадки и стала измерять время по песням, которые продолжались по три минуты. Десять песен — тридцать минут. Двадцать — час. Приближалась полночь. Чарли крутил бедрами в компании пышногрудой рыженькой девицы в обтягивающем фиолетовом платье.

Большинство гостей к этому моменту уже успело напиться до беспамятства. Парни ходили по стенкам с банками «Теннента» в обеих руках. Те, кто еще держался на ногах, хрипло подвывали музыке.