Крестные дети - Николас Колридж

В дверь постучали, и голос с сильным американским акцентом спросил:

— Сэффрон? Ты здесь? Ты не против, если я зайду на минутку?

Абигейль нарядилась в розовый банный халат, а ее только что вымытые волосы были замотаны полотенцем.

— У тебя есть фен? Я не могу найти у себя в комнате.

— Посмотри сама, — сказала Сэффрон. — Своего у меня нет, если найдешь что-нибудь, смело забирай.

У Абигейль отвисла челюсть:

— Ты хочешь сказать, что не пользуешься феном? Сэффрон покачала головой, села на кровать и одернула балдахин:

— Думаю, нам пора идти на обед.

— Что ты наденешь? — нервно поинтересовалась Абигейль.

— Я привезла не очень-то много вещей. Наверное, надену мамино розовое бикини. Оно как-то очутилось у меня в чемодане.

Сэффрон стянула с себя футболку и шорты и одела трусики от бикини. Пораженная ее наготой, Абигейль невольно отвела глаза, чтобы не видеть идеальной фигуры своей крестной сестры.

— Ты хочешь сказать, что твоя мать носит это?

— Амариллис раньше была моделью. Она все время покупает себе что-нибудь из одежды. У нее это что-то вроде болезни, она тратит на одежду деньги даже тогда, когда у нас их нет. Черт, лифчик мне велик! У Амариллис прекрасная грудь. Каждый мужик, с которым она знакомится, не может отвести от нее глаз.

— А я свои сиськи ненавижу, — сказала Абигейль. — Они такие большие, как будто я постоянно ношу с собой два мешка мацы. Мама говорит, что когда я подрасту, то смогу сделать операцию, чтобы уменьшить их. У нее есть знакомый хирург, он делал ей глаза.

Сэффрон подошла к столику и надела сережки, по форме они напоминали пушистые перья куропатки, раскрашенные в желтый, зеленый и красный цвета, и крепились на мочке уха крохотными золотыми крючками.

— Симпатичные, — сказала Абигейль. — Это Фиоруччи?

— Это «Мисс Селфридж». — Сэффрон открывала все ящики подряд. — Наконец-то, слава богу, нашла. Я уже думала, что у меня забрали сигареты.

Она достала из ящика пачку «Мальборо» и закурила.

— Ты куришь? — изумилась Абигейль.

— Все время пытаюсь бросить, но не получается. Но теперь я курю меньше пачки в день, это гораздо лучше, чем было раньше.

В дверь снова постучали.

— Мисс Уивер, мистер Брэнд напоминает, что обед будет подан на террасе через пять минут.

— Боже мой, — вскинулась Абигейль, — а я еще не оделась и не уложила волосы и вообще ничего еще не успела. Сэффрон, что мне надеть?

— На тебе был брючный костюм, надень его.

— Не могу. Это костюм для путешествий, кроме того, он весь мятый после самолета. Может быть, что-нибудь покороче… У меня есть пляжная накидка от «Бергдорфа».

— И то, и другое великолепно. — Сэффрон пошла в ванную и засунула окурок в сливное отверстие. — Я не уверена, что Маркус одобрит… Лучше не оставлять никаких улик. Увидимся за столом.

Маркус, трое крестных сыновей и Мэри уже сидели за столом. Чарли рассказывал Маркусу о том, что после школы планирует пойти на три года в армию:

— …Комиссия по делам государственной службы. Определенно у них должен быть отдельный полк в Лондоне… — Рядом с ними под раскидистыми ветвями магнолии двое багамских поваров в передниках жарили гамбургеры на открытом огне, а дворецкий Бартоломью обходил стол с бутылкой вина в льняной салфетке.

Сэффрон пришлось идти босиком по гравию, поэтому ее путь до стола оказался чуть дольше, чем она ожидала. Она чувствовала, что взоры всех четырех мужчин, сидевших сейчас за столом, прикованы к ее розовому бикини и излучают одобрение, любовь, похоть и сожаление. Маркус разглядывал ее, слегка прищурив глаза, и думал, что через каких-нибудь три-четыре года его крестная дочь станет одной из самых прекрасных и желанных женщин в мире. Стюарт из-за солнечного света не мог смотреть на нее прямо, но даже нескольких коротких взглядов, брошенных в сторону приближавшегося видёния, ему хватило, чтобы понять, что он безнадежно влюбился и ему хочется лишь одного: произвести на Сэффрон впечатление.

Чарли встал, отодвинул матерчатое кресло рядом с собой и с важным видом сказал:

— Сэффрон, дорогая, садись сюда. Ты великолепно выглядишь. Какие чудесные серьги. Ты сама убила эту птицу?

Джеми как раз раздумывал о том, что у этой девушки лучшие ноги из всех, которые он видел. Он пытался представить, что будет, если слегка приударить за Сэффрон, учитывая, что Чарли уже более или менее обозначил свой к ней интерес.

Появление Абигейль в розовом закрытом купальнике с мелкими золотыми бусинками, свободных розовых брюках и тюрбане из полотенца совпало с подачей обеда.

Глядя на простиравшуюся перед ним лужайку, частную пристань и поваров, суетившихся у жаровни, Чарли сказал:

— Маркус, с вашей стороны невероятно любезно было пригласить нас всех сюда. Вы удивительно щедры. Это действительно просто волшебное место.

— Я очень рад, что ты так думаешь, — прохладно ответил Маркус. После продолжительной паузы он добавил: — Вот что я тебе скажу, Чарли, в этом доме на твоем месте я не стал бы упражняться в грубом подхалимаже. Тебя могут неправильно понять. Если ты слишком часто будешь благодарить людей, то они могу подумать: «Он так восхищен. Может быть, он не достоин быть здесь».

Чарли потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Затем он густо покраснел и тупо уставился в свою тарелку.

Мэри отчаянно хотелось сказать что-нибудь в его защиту.

— Но разве не нужно благодарить людей? Меня, например, этому учили родители.

Маркус склонил голову набок и немного подумал над ее словами.

— Если честно, то все зависит от ситуации. Благодарите парня, который приносит вам чемодан или завтрак. Не сделать этого будет с вашей стороны чертовски невежливо. То же самое с водителем, кадди и все в том же духе. Но ведь вы не будете рассыпаться в любезностях со своим адвокатом? И с брокером тоже. Все дело в социальном равенстве. Если вы не будете без передыха благодарить хозяина за его гостеприимство, то он почувствует, что вы с ним одного поля ягоды.

За обедом Маркус рассказал своим крестным детям о правилах, по которым должны жить гости членов клуба «Лифорд-Кей». Надев небольшие очки в оправе из черепахового панциря, он прочитал карточку, на одной стороне которой были отпечатаны правила, а на другой — золотой герб клуба: перекрещенные теннисные ракетки, клюшки для гольфа, лодка под парусом и марлинь в отдельных квадратиках.

— Самое главное, что вы должны усвоить, — сказал Маркус, — ни в коем случае нельзя расплачиваться наличными. Просто расписывайтесь за все. Пишите на бумаге свое имя, а за ним мое — Брэнд, — так будет понятно, кому они должны отправить счет. Делайте все,