Крестные дети - Николас Колридж

услышал, о чем он говорит, и напрягся. — Там с нами был какой-то странный мальчик, не умевший плавать. Я никак не могу припомнить, кто он.

— Ты, конечно, говоришь о Стюарте. Он сидит здесь, сзади, — сказала Мэри.

— Ох, прошу прощения, Стюарт, — вяло проговорил Чарли. — Без обид. Я просто не заметил, как ты скукожился там за чемоданами Абигейль. Теперь-то ты научился плавать?

— Естественно, я умею плавать, черт побери, — сказал Стюарт, и это прозвучало чуть более грубо, чем ему хотелось бы. — Назови день, и я легко сделаю тебя в воде.

— Конечно-конечно, — парировал Чарли. — Беда в том, что мне редко приходится плавать, чтобы охладить пыл. Дома, в Шотландии, мы плаваем, чтобы разогреться…

Машины затормозили у шлагбаума, и водитель переговорил с охранником в летней военной форме. До них донеслись слова «гости мистера Брэнда», после чего шлагбаум поднялся и охранник замахал рукой, пропуская автомобили на асфальтовую дорогу, которая бежала вдоль многочисленных колониальных особняков, обнесенных белыми заборами. При виде этих вилл с подъездными дорогами Стюарту вспомнились еще более дорогие районы в Солихулл. Только здесь дома были гораздо больше, и вместо травы вокруг них росли десятиметровые пальмы.

Машины проехали мимо пристани для яхт и выехали на широкую дорогу, где стояло еще больше особняков. Перед каждым домом была широкая, идеально ухоженная зеленая лужайка.

— Мой отец утверждает, что купить дом в «Лифорд-Кей» можно, только если у тебя очень серьезные связи, — сказал Джеми. — Нужно окучивать правильных людей… И быть неправдоподобно богатым, как Маркус.

Несколько раз они обгоняли маленькие электромобили, на которых очень пожилые джентльмены в солнцезащитных очках и светлых летних брюках возвращались в клуб.

— Леди и джентльмены, мы приехали, — сказал водитель, сворачивая на гравийную дорогу в направлении Сэнди-Коув.

— Недурно, — заметил Чарли, когда они въехали под навес. — Похоже на Белый дом, стоящий посреди поля для гольфа.

— Надеюсь, нам хватит места, — сказал Джеми. — Снаружи создается впечатление, что в особняке всего двадцать или тридцать спален.

Со стороны главного входа показались двое слуг в белых пиджаках с гербовыми пуговицами, они подошли к гостям и стали помогать водителям разгружать багаж. Позже из дверей вышла почтенная дама:

— Надеюсь, все вы удачно долетели. Задержек не было? Меня зовут Барбара Майлс. Я секретарь мистера Брэнда. Уверена, вам очень понравится в Сэнди-Коув. А сейчас проследуйте, пожалуйста, за мной, я провожу вас к крестному, он ждет на террасе. Думаю, что после поездки вы хотите чего-нибудь выпить.

— Это точно, — влез в ее неспешный монолог Чарли, — и большое вам миссис Майлс, спасибо за организацию нашего перелета и все остальное. Все прошло, как было запланировано. Вы прекрасно справились с работой.

Барбара Майлс заурчала. Стюарта все больше и больше бесило, что очевидно неискренние комплименты Чарли Крифа постоянно оказывали на всех волшебное влияние. Чарли был самым настоящим мерзавцем.

Звуки шагов эхом разносились по просторному залу. Вверх поднималась мраморная винтовая лестница со стальными перилами. Терракотовые стены были почти полностью закрыты тремя огромными картинами кисти Джеймса Сеймура. В центре зала стоял круглый столик, украшенный китайскими кашпо с орхидеями, на нем лежало несколько книг об искусстве. В зал вели пять дверей.

— Как здесь холод но, — поежилась Сэффрон. Попав под струю холодного воздуха из кондиционера, ее ноги покрылись гусиной кожей.

— Мистер Брэнд ненавидит жару, — ответила ей миссис Майлс. — Когда он купил этот дом, мы первым делом установили самую мощную систему кондиционирования, какую только смогли найти. Ее доставили сюда из Майами.

Они прошли гостиную, бильярдный зал и вышли в закрытый внутренний дворик, который был оборудован под рабочее помещение. Тут стояли столы, печатные машинки и металлические стеллажи для бумаг. Два секретаря печатали что-то на машинках, а из телекса вылетала лента тиккера[7].

— Маркус здесь тоже работает? — спросила Мэри. — Я думала, это дом для отдыха.

— Мистер Брэнд должен постоянно оставаться в курсе событий, где бы он ни был, — объяснила миссис Майлс. — Это не всегда возможно, но мы делаем все, что в наших силах. Проблемы начинаются, когда у нас отключают электричество, как это часто происходит в восточных странах. И пока не будет куплена современная телефонная станция, мы ничего не можем с этим поделать. Сейчас мистер Брэнд как раз помогает правительству одной из этих стран приобрести нужное оборудование.

Они подошли к высоким двойным дверям. Миссис Майлс сняла со стены телефонную трубку и нажала кнопку:

— Мистер Брэнд? Ваши крестные дети прибыли…

Спустя несколько мгновений они вошли в огромный кабинет, стены которого были скрыты книжными полками. Стеллажи поднимались под самый потолок, все издания имели одинаковые кожаные переплеты. Из кабинета был выход на террасу. Маркус, сидевший за столом, вскочил:

— Просто чудесно, что вы все смогли приехать! Даже не могу передать словами, как я рад, что вы здесь. Молодцы! Все молодцы! — Он стал обнимать своих крестных детей. — Мой бог, Сэффрон! Ничего не говори, я хочу просто полюбоваться на тебя. Привилегия крестного отца. Разрази меня гром. Ты великолепна! Пошла в свою мать. А сколько вам всем сейчас лет? Шестнадцать? Семнадцать? Не помню, чтобы в мое время девочки были такими красивыми. Вот так-то, слишком рано я появился на свет.

Маркус направился к Абигейль. От него не ускользнуло, насколько плохо та выглядела. В свои шестнадцать лет она с легкостью сошла бы за сорокапятилетнюю. Пышные черные волосы, массивные золотые серьги, браслеты и матросский костюмчик делали свое дело. Поняв его мысли, Абигейль покраснела. Ей не хотелось ехать в Нассау, но отец жаждал продолжить деловые отношения с Маркусом, даже несмотря на печальный опыт, и поэтому сделал все, чтобы она приняла приглашение.

— Папочкина дочка, — с улыбкой сказал Маркус.

— Он просил передать вам привет, — ответила Абигейль, — он сейчас немного занят. Работает над реконструкцией причала на Двадцатой улице.

— Да, он рассказывал мне об этом, — сказал Маркус. — Пусть отправит мне проспект.

— Здравствуйте, крестный Маркус. Я Мэри Меррет. Вы знакомы с моим отцом, его зовут Дерек Меррет, — сказав это, Мэри протянула руку.

— Мэри, — сказал Маркус, поцеловав ее в щеку, — естественно, мы знакомы с твоим отцом. Мы вместе работаем уже столько лет. Мне жаль, что я так давно его не видел. Все работа… Это как курение: стоит начать — и ни за что не бросишь.

Наблюдая за этими мини-спектаклями, Стюарт удивлялся, насколько мало изменился Маркус. Маркус на юге Франции, фотография в «Бирмингем пост» ничем не отличались от теперешнего Маркуса Брэнда. Ему было сорок два года, но его волосы все еще были густы, а глаза по-прежнему вгрызались в лицо каждого, с кем