Бессмертное желание - Линси Сэндс

— Так что же тогда мы можем? — нарушила наконец молчание Ли. — Негативная сторона мне известна — не подставляться под солнечные лучи, держаться подальше от церквей и распятий, поскольку теперь я проклятое, бездушное существо…

— Мы вовсе не прокляты, — возразил Люциан. — Мы можем заходить в церкви, не опасаясь, что нас охватит пламя, можем прикасаться к кресту. Мы можем также оставаться под солнцем, но только тогда понадобится больше крови для восстановления.

Ли в удивлении захлопала ресницами и нахмурилась.

— Это точно?.. Я, конечно, понимаю, что в кинофильмах далеко не все достоверно — впрочем, до встречи с Морганом я вообще не верила в существование вампиров, — но тем не менее в этих фильмах предполагается, что посещение церкви и солнечные ванны не идут вампирам на пользу.

— Не вампирам, а бессмертным, — машинально поправил Люциан.

— Насколько я помню, Морган и его компания спали в гробах, — пропустив его реплику мимо ушей, продолжала Ли. — Но если все остальное — неправда, к чему такие неудобные постели?

При воспоминании о паре десятков гробов в подвале того дома, предназначенных для отдохновения Моргана и его приспешников, Люциан поморщился. Прошло уже столько времени с тех пор, когда это было в порядке вещей — спать в гробах, чтобы не подвергаться воздействию солнечного света. В ту эпоху, когда жилища строились кое-как и сквозь многочисленные щели проникали лучи, для многих подобная мера являлась необходимой защитой. Теперь же отщепенцы из их сообщества, решившие, так сказать, «перейти на сторону зла», используют гробы и прочую атрибутику для подтверждения мифов, навеянных книгами и фильмами, чтобы держать своих приверженцев в повиновении. Обычно они провозглашают себя повелителями, способными читать мысли и таким образом выявлять отступников, и, в сущности, так оно и есть. Своих приспешников отступники держат в неведении, заставляя верить в то, что они утратили душу, не могут гулять под открытым небом днем и заходить в церкви. По сути, они делают из них рабов и ведут вместе с ними тот образ жизни, который и изображается в посредственных фильмах про вампиров, — прячутся от солнца и нападают на людей, чтобы получить питание.

Люциан не имел ни малейшего понятия, почему одни встают на этот путь, а другие остаются прежними. Возможно, ставшие отступниками просто срывались с катушек от тяжести прожитых лет, от всего того, что они видели и испытали. Среди тех, кого он знал, были такие, кто в течение многих веков вел вполне достойную жизнь, а потом вдруг превращался в «выродка». Другие же и вовсе портились через каких-то пару сотен лет. Но независимо от срока все они противопоставляли себя остальным, становясь «воплощением зла», причиняя вред окружающим, обращая для себя адептов и создавая свой собственный культ. Не совсем понимая, почему так происходит, Люциан все же не мог не замечать, что отступниками всегда становились одинокие бессмертные — те, кто потерял или так и не обрел свою половину. И поскольку он тоже входил в данную группу риска, это его несколько тревожило. Ему совсем не хотелось ступать на ту же скользкую дорожку. Тем более что теперь, когда не стало Жан-Клода, он должен заботиться о его вдове и детях.

Тщательно отжав тряпку, Люциан убрал ее вместе со шваброй и выжимным приспособлением в шкаф, затем взял ведро и опорожнил в раковину.

— Фильмы и книги — это просто досужие вымыслы ради развлечения, — веско заявил он. Ему не нравилось, когда его вынуждали что-либо повторять или подвергали сомнению сказанное.

— Значит, на самом деле мы не проклятые и не бездушные? — медленно проговорила Ли. Похоже, она ему так и не поверила.

Несколько задетый подобным сомнением, Люциан сдернул ее со стола, взял за руку и повел к двери во двор. Распахнул ее, затем сетчатый экран и шагнул наружу, ведя Ли за собой.

— Ну вот, смотри сама, — жестко сказал он. — Сейчас утро, ты вне укрытия, но тем не менее не вспыхнула ярким пламенем.

Ли ступила босыми ногами на траву, погладила подбежавшего Джулиуса и подняла глаза к небу.

— Да, время утреннее, но небо-то затянуто, — отметила она.

Люциан в досаде хлопнул себя по бедрам и, развернувшись, пошел обратно в дом. На пороге он задержался, чтобы позвать пса, но тот сразу же умчался в заднюю часть двора, как видно, еще не нагулявшись. Пожав плечами, Люциан прошел на кухню и стал ополаскивать ведро. Через некоторое время дверь открылась — вернулась Ли.

— Да я тебе верю, — сказала она, как будто он нуждался в утешении. — И все это… очень здорово.

Губы Люциана дернулись было в ухмылке, но он сдержался и, принимая «оливковую ветвь мира», проговорил:

— Ты можешь гулять под солнцем, но рекомендую от этого пока воздержаться.

— Почему?

— Твоя трансформация еще не завершена. Тебе сейчас и без того требуется много крови, а после прогулок под солнцем потребовалось бы еще больше.

— И почему мне нужно много крови?

— Во время трансформации организм потребляет ее гораздо больше, чем по завершении.

— Но почему?

Люциан нахмурился. Этот разговор напоминал беседу с ребенком — почему, почему, почему… Подавив раздражение, он начал объяснять:

— Дополнительная кровь необходима организму для того, чтобы устранить все повреждения, все негативные изменения, приобретенные тобой за прожитые… — Он взглянул на нее и предположил: — Двадцать шесть лет.

— Вообще-то мне уже тридцать, — с улыбкой поправила Ли. — Но тем не менее спасибо за комплимент.

Глядя на нее, Люциан чуть было тоже не улыбнулся. Чтобы сдержаться, он поспешил нахмуриться и продолжил:

— Твой организм занят сейчас оздоровлением кожи, печени, почек, легких, сердца. Кроме того, дополнительная кровь нужна для усовершенствования зрения, слуха, скоростных качеств, увеличения силы.

— Усовершенствования? — заинтересованно переспросила Ли. — То есть я буду лучше видеть и слышать, стану сильнее и быстрее?

— Да.

— Хм… Почти как Супермен. Неплохо. Хоть какой-то бонус после всей этой передряги.

Поставив ведро в раковину, Люциан бросил недоуменный взгляд через плечо.

— Хоть какой-то?.. А как насчет того, что тебе не грозят болезни и старость, что ты будешь жить многие сотни и даже тысячи лет?

Губы Ли изогнулись в улыбке.

— А ты довольно милый, когда сердишься.

Эти слова слегка ошарашили Люциана, а она меж тем продолжила:

— Значит, я стану более совершенной, и для этого нужна дополнительная кровь?

Несколько секунд он взирал на нее, пытаясь понять, действительно ли ей импонирует его сердитость или же она просто насмехается. Не сумев определить это по выражению лица, он вновь повернулся к раковине и, стянув с головы бандану, кинул ее на стол.