Ночные услады - Патриция Райс

Он больно сжимал ее плечо, а выражение глаз не сулило ничего доброго.

Разорвав сверху донизу ее одежду, Филипп взирал на нагую женщину не с удовольствием, а с еле сдерживаемой яростью.

— Теперь, если ты, конечно, не пожелаешь пройтись голой перед моими воинами, отсюда ты не выберешься.

В голосе его звучали ненависть и презрение. Филипп ясно дал понять Эльвине, каково ее положение в этом лагере. До этого момента она тешила себя воспоминаниями о мужчине, столь бережно и умело открывшим для нее новый мир. Именно таким Эльвина помнила его, а не демоном, насиловавшим ее на глазах у зрителей. Этот демон был порождением кошмара, в реальность которого она до сих пор отказывалась верить. Неизвестно, что лучше: остаться с ним или выйти голой к его воинам.

Не встречая более сопротивления, Филипп, не торопясь, принялся рассматривать свою пленницу.

Эльвина съежилась под его холодным оценивающим взглядом, будто среди жаркого полдня на нее повеяло зимой. Но что еще хуже, он не ограничился только разглядыванием. Ладонь Филиппа заскользила по маршруту, проложенному его глазами.

Эльвина вздрогнула как от боли, когда он прикоснулся к соску. Она попыталась откатиться в сторону, но Филипп прижал ее к подушкам.

— Ты поклялась согревать мою постель до тех пор, пока я от тебя не устану, и я позабочусь о том, чтобы ты сдержала слово. Едва ли такая хорошенькая девчонка мне скоро надоест, так что придется тебе свыкнуться со своими обязанностями. Возможно, когда мое семя прорастет в тебе и ты станешь толстой и некрасивой, я отошлю тебя назад, к твоему любовнику. Он будет рад, не сомневайся. А что до прибавления в стане бастардов его господина, так и это событие порадует его, поскольку в придачу к пасынку он получит звонкую монету. А теперь, шлюха, раздвинь ноги.

Филипп сбросил с себя остатки одежды. Его слова наполнили Эльвину ужасом, затем гнев возобладал над страхом, и она ударила его по щеке изо всех сил.

Ладонь саднило от удара, но Филипп вроде и не почувствовал боли. Закинув ей руки за голову, он спокойно и тихо сказал: — Еще раз сделаешь это, и тебе придется плохо.

Эльвине было больно, но она знала, что Филипп держит ее вполсилы. Заметив ужас в ее глазах, Филипп с мрачным удовлетворением сказал:

— Вот так лучше. Бороться со мной бесполезно. Он опустился на Эльвину всем телом.

Она пыталась увернуться от его поцелуя, но его ладони тискали ее грудь.

Когда он наконец оторвался от ее рта, Эльвина осыпала его всеми проклятиями на нормандском и на саксонском. Объятый гневом, Филипп с нарочитой грубостью раздвинул ее ноги коленом и прижал ее руки к постели.

— Я мог бы убить тебя за то, что ты со мной сделала, но я не стану, пока не заставлю снять порчу, которую ты навела на меня, колдунья.

Он вогнал в нее свое копье, и Эльвина закричала. Прижатая к постели, она не могла бороться, воспоминания о той давней ночи вернулись к ней.

Сквозь пелену страха она видела во взгляде Филиппа не похоть, даже не ярость, а только ненависть.

Он не вожделел ее, а лишь ненавидел. Ненавидел с не меньшей силой, чем она его. Осознав это, Эльвина внезапно затихла. В конце концов, она его шлюха. Она сама согласилась на это.

Филипп еще несколько раз вошел в ее пассивное тело и наконец со стоном разрядился. Затем молча откатился в сторону, встал, оделся и вышел.

Эльвина лежала и тупо смотрела в матерчатый потолок. Внутри у нее все болело, а в душе разрастался гнев. Эльвина, не могла лгать себе: и тело ее, и душа рвались от горя, потому что Филипп не был прежним.

Она не плакала. Слез не было. Эльвина уже перешла ту черту, когда слезы способны лечить. Мысль о мести могла бы унять боль, но Эльвина сомневалась, что ей удастся вырваться на свободу. В этот момент она бы с радостью убила Филиппа, но разве этим вернешь ребенка? Эльвина поднялась с постели и огляделась. Обнаружив в дальнем углу шатра сундук, она открыла его и стала перебирать одежду Филиппа. Она достала тонкую белую льняную рубаху с разрезами по бокам и натянула ее. Рукава болтались чуть ли не до полу, но Эльвина оторвала лишнее и принялась за подол. Полоску ткани она превратила в пояс. Эльвина закончила изготовление наряда как раз вовремя, ибо не успела она подвязать пояс, как полог шатра открылся и вошла хмурая женщина с подносом, уставленным едой. Следом вошла другая, неся таз с водой и чистую холстину.

С одного взгляда на женщин Эльвина поняла, кем они были в военном лагере.

Эльвина велела себе утешиться тем, что Филипп пообещал вернуть ее Гандальфу, когда она наскучит ему. Может, и лучше, если она забеременеет от него во второй раз. По крайней мере Гандальф не останется внакладе. Хотя доверять слову Филиппа все равно нельзя. Теперь Эльвина знала, как предупредить зачатие, и сделала бы снадобье, если бы могла пойти в лес и набрать растений. Но тогда придется смириться с тем, что Филипп будет насиловать ее до тех пор, пока ему не попадется на глаза другая женщина. Обе перспективы представлялись Эльвине одинаково мрачными. Такому существованию она, конечно, предпочла бы смерть. Может, если она станет перечить Филиппу во всем, он разгневается и убьет ее наконец.

Смерть Эльвину не пугала, страшило то, что сделает с ее сыном Марта.

Оставался только один шанс. Жизнь ее в любом случае кончена, но нужно расстаться с ней не просто так, а с пользой. Жизнь матери в обмен на жизнь сына. Тильда и Гандальф позаботятся о мальчике, если Эльвине удастся освободить его. Необходимо бежать от Филиппа и найти Марту, даже если для этого придется войти в замок.

До темноты Эльвина так и не выработала определенного плана действий. Она обыскала весь шатер, но оружия не нашла. У входа стоял караульный, так что она не посмела вытащить колышки. Приходилось ждать удобного случая.

Филипп вернулся в шатер затемно. Следом за ним несколько молчаливых служанок втащили громадный деревянный чан с водой и молча удалились.

Филипп скинул одежду, не глядя на Эльвину, повел бронзовыми плечами и, поигрывая могучими мускулами, залез в чан.

— Ты что, уже забыла свой первый урок? — Филипп сурово взглянул в ее сторону. — Подойди и вымой меня.

— Я больше тебе не рабыня и не стану подходить к тебе.

— Я не освобождал тебя от твоей клятвы. Сделай то, что тебе велят, или будешь примерно наказана.

— Я дала клятву в обмен на твое покровительство, но ты не сдержал слово, и потому я не считаю нужным держать свое.

— Не я нарушил слово, а ты. Непокорных вассалов секут плетью или отрезают им кончики пальцев, а тебя я еще мог бы отдать своим воинам. Пусть позабавятся.

Эльвина знала, что Филипп не из тех, кто бросает слова на ветер. Пытки ей не выдержать. Она должна выжить, чтобы сбежать, даже если придется поступиться гордостью.