Ночные услады - Патриция Райс

Чтобы восстановить силы, потребовалось гораздо больше времени, чем ожидала Эльвина. Любящие руки вырвали ее из цепких лап смерти, но урон ее здоровью был причинен немалый. Постепенно Эльвина узнала от Тильды историю своего чудесного спасения и то, каким образом выжила сама Тильда.

Оказалось, что в возвращении Тильды к жизни не было ничего чудесного. Тильда уже шла на поправку, когда Эльвина таинственным образом исчезла. Исчезновение девушки лишь ускорило ее выздоровление: уже через неделю Тильда поднялась на ноги, готовая броситься на поиски своей подопечной.

Обыскав все в окрестностях замка, Тильда продала повозку и волов, а на вырученные деньги сняла домик в деревне, где решила жить, дожидаясь вестей от Эльвины. С приходом зимы надежда покинула ее. Она решила, что Эльвина больше никогда не вернется, но тут Гандальф принес из леса замерзшую девушку.

Дойдя до этого места в своем рассказе, Тильда обернулась к Гандальфу. Эльвина попросила его продолжить рассказ. Гандальф был не слишком хорошим рассказчиком, однако Эльвина поняла, что обязана ему жизнью.

Гандальф отправился в лес за хворостом, а заодно и проверить силки — не попалась ли дичь. Добычи не оказалось, и ему пришлось забрести в лес подальше. Заметив странные следы и кровь на снегу, будто кого-то тащили волоком, Гандальф решил разведать, что случилось. Другой на его месте, почуяв опасность, поспешил бы убежать, но этот крестьянин был не робкого десятка. Он хотел помочь. И был вознагражден, когда нашел в конце тропинки замерзшую девушку, одетую в лохмотья.

Стиснув зубы и превозмогая слабость, Эльвина заставляла себя проходить с каждым днем большее расстояние, хотя пределом ее мечтаний все равно оставался палисад ник перед домом. Потом она окрепла настолько, что могла выходить в лес. Ей были нужны силы, чтобы найти Марту и отплатить ей за все.

Эльвина осторожно сжала рукоять кинжала, который хранила за поясом. Тильда сберегла кое-какую одежду Эльвины и этот кинжал — единственное ее сокровище. Гаремный наряд пропал, а с ним и золотое кольцо отца. Впрочем, это не имело значения: теперь она не нуждалась ни в голубых шелках, ни золотых украшениях. Кинжал с остро заточенным лезвием — вот что было ей необходимо, ибо даже самое искусное колдовство бессильно перед холодной сталью.

Тильда противилась, как могла, этим участившимся вылазкам в лес. Главным для Эльвины было найти Марту. Тильде вся эта затея казалась чистейшим безумием.

— Дитя мое, так нельзя. Ребенок погиб, и ты должна с этим смириться. Подумай о себе. Если Марта однажды оставила тебя умирать, то уж, будь уверена, на этот раз она расправится с тобой!

Тильда умоляла Эльвину прислушаться к ее словам, но та оставалась непреклонна. Тильда говорила правду, и умом Эльвина понимала, что не многие младенцы переживают суровые зимы. Только половина доживает до года. Что уж говорить о ребенке, лишенном материнского молока, ребенке, которого, едва он успел появиться на свет, вынесли на снег и ветер. Но Эльвина не желала смириться с очевидным. Сердце подсказывало ей: он жив.

Эльвина уступила требованию Тильды и не ходила в лес одна, а лишь в сопровождении Гандальфа. Что касается его семьи, то близкие парня снисходительно относились к фантазиям Эльвины, считая, что она просто немного повредилась рассудком.

Дни становились все длиннее, и они с Гандальфом все дальше уходили в лес, расположенный между деревней и замком. Но жилище Марты таинственным образом ускользало от их взгляда, словно ведьма и в самом деле заговорила свою пещеру, сделав ее невидимой.

Эльвина мысленно все чаще обращалась к замку, мрачной громадой возвышавшемуся на холме. Отчего-то ей казалось, что ребенок ее там — в Данстоне. Значит, надо направляться туда. Она понимала всю опасность подобного шага: если Марта увидит ее первой, то Эльвине не жить. И все же иного способа отыскать сына у Эльвины не было.

Погруженная в мысли о предстоящем походе в замок, Эльвина помешивала похлебку, кипевшую над костром, и не сразу заметила необычное оживление снаружи. Она очнулась, только услышав, что Тильда здоровается с матерью Гандальфа. Когда женщины начали оживленно болтать, Эльвина выскользнула за дверь.

Женщины и дети высыпали из домов и стояли вдоль пыльной дороги, размахивая цветными лоскутами: они приветствовали колонну всадников, направлявшуюся в замок. Эльвина наблюдала за происходящим издали, незаметная в своем серо-коричневом одеянии.

При виде высокого рыцаря, возглавлявшего колонну, она вскрикнула и бросилась в дом. Она смертельно побледнела, а сердце ее неистово забилось. Ну как забыть об этих мускулистых руках, сжимавших ее в объятиях, как забыть о том, как он смотрел на нее, когда они любили друг друга? Эльвина дрожа схватилась за притолоку.

Она не сразу заметила, что рядом с Филиппом на черном коне едет женщина, одетая в черное с головы до пят, но украшенная драгоценностями. Шелковые ленты змеились в черных косах, лицо покрывала черная вуаль, на руках были перстни с рубинами, на шее цепь с драгоценными камнями. Это была леди Равенна.

Тильда усадила Эльвину на кровать.

— Ну вот, опять, — всплеснув руками, обратилась Тильда к матери Гандальфа, встревоженной так же, как она, — я же говорила твоему сыну, чтобы не брал Эльвину с собой так далеко. Рано еще. Посмотри на нее! Так недолго снова слечь!

Тильда осталась с Эльвиной, а ее соседка выглянула за дверь.

— Сэр Филипп и впрямь красавец. Вот уж леди Равенне повезло заполучить такого муженька. Одного не пойму: что он нашел в этой костлявой стерве, если не считать ее земель? Люди говорят, прежний муж собирался избавиться от нее из-за того, что она не могла родить ему наследника. Повезло ей, что первый муж вовремя умер, не то бы так и закончила дни в монастыре.

Тильда что-то недовольно пробурчала: слишком уж много болтает эта глупая наседка. Только опасения Тильды оказались напрасны, Эльвина все равно не прислушивалась к словам матери Гандальфа. Вернее, она ничего не слышала после того, как прозвучало слово «муж». Сэр Филипп женился на леди Равенне! Невероятно! Он имел возможность выбора, и, судя по всему, леди Равенна далеко не в его вкусе. Да и сама хозяйка Данстона так старательно избегала брака, и вдруг…

Эльвина обхватила голову руками. Стены закружились, к горлу подступила тошнота. До сих пор она не знала, что способна так ненавидеть. Неудивительно, что он не стал искать ее, Эльвину, и не взял под свою опеку Тильду, как обещал. Устраивал себе гнездышко, прибирая к рукам земли, что плохо лежат, вот чем он занимался! Господи, ниспошли всяческие беды на его дважды проклятую голову и на то, что висит у него между ног!