Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

О своих первых впечатлениях на египетской земле рассказывает еще один участник тех событий — Б. Жайворонок: «Прибыли в Египет весной, когда подул хамсин. Хамсин — по-арабски «пятьдесят». То есть столько примерно дней с небольшими перерывами свирепствует пыльная буря. Адская жара и песок, бьющий в лицо, вызывают слабость, повышают раздражаемость. Скачет давление, скачет сердце. Со временем акклиматизировались, однако до конца так и не смогли привыкнуть. И сейчас вспоминается хрустящий песок: на зубах, в каше, компоте…»

Советские люди знают из газет о том, что происходит в Египте, однако и слыхом не слыхивали про то, что туда отправились с интернациональной миссией воины их страны. Это было тайной за семью печатями всю египетскую кампанию.

В субботу, 14 марта, несколько «новомирцев» решили навестить своего бывшего шефа Твардовского, который вот уже несколько дней безвылазно сидел у себя на даче. Один из участников той поездки А. Кондратович вспоминает:

«Поехали втроем — Хитров, Виноградов и я. Сеялся мелкий снежок. Было тихо… Говорили о многом, и я без системы запищу то, что сказал А. Т.

— Хорошо говорил о письме „трех Анатолий Максимович Гольдберг. Сейчас заграница гудит о письме Суслова, Шелепина и Мазурова, которое они якобы подписали с критикой экономики страны, оказавшейся из-за неумелого руководства Брежнева и Косыгина в плачевном состоянии (как выяснится позднее, и мы об этом уже знаем, суть событий была как раз в обратном: Брежнев выступал с критикой экономики, а не Суслов и К°). Наш МИД вчера опроверг это…

…Все дело в том, что в Советском Союзе ничего не говорится о разногласиях в верхах. А ведь нет такого правительства, как он сказал, где не было бы никогда никаких разногласий. У нас нет гласности — вот во что упирается все дело. А ее не будет и при смене высшего руководства. Я Суслова знаю. «Новый мир» он не любит…

…Куда мы идем, никто не знает. Знаю только одно — хорошего не будет. Экономику резолюциями не спасешь. Единственная возможность спасти положение — это открыть все шлюзы для гласности, для откровенного разговора. Но именно этого они и не могут сделать. Потому что, если бы они думали иначе, они бы не ликвидировали «Новый мир», а, наоборот, поддержали его.

…Вообще впереди много трудного, мне это ясно. Ясно, что как раз самые большие трудности еще впереди, а все-таки есть необратимые вещи, и как говорят, а все-таки она вертится. Не могут они уже многого вернуть при всем желании. Вы думаете, Брежневу не хотелось бы вернуть страх? Хотелось бы. Но он этого не может. Правление Санчо Пансы (так он называет Хрущева), каким бы оно ни было, привело к переменам необратимым, к процессам неостановимым, хотя их и пытаются заморозить, обратить жизнь вспять. Но на этом рано или поздно они голову сломают…»

14 марта в «Комсомольской правде» было напечатано интервью с популярной киноактрисой Викторией Федоровой (дочерью Зои Федоровой). В нем актриса в основном делилась с читателями впечатлениями о своих прошлых ролях, рассказывала о своих планах на будущее. Ни слова о своей личной жизни она не сказала. Между тем ей было что рассказать. Широкий читатель практически не знал о том, что ее отец — дипломат Джексон Тэйт — еще до рождения дочери (в конце 40-х) был вынужден вернуться в Америку и с тех пор ничего не знал о ее судьбе. Став взрослой, Виктория несколько раз пыталась установить с ним контакт, однако у нее ничего не получалось: обращаться за помощью к властям в таком деле по тем временам было бы наивно, тем более было опасно обращаться с такой просьбой к иностранцам.

За несколько месяцев до своего интервью «Комсомолке» Виктория развелась со своим первым мужем — сценаристом Ираклием, с которым она познакомилась еще в середине 60-х во время учебы во ВГИКе. Теперь же она жила с 30-летним архитектором по имени Сергей. Этот человек произвел на нее впечатление прежде всего своим умом и образованностью. Сергей владел немецким и английским языками так же свободно, как и русским, был хорошо начитан. Но, главное, в период ухаживаний за ней он был очень внимателен и нежен. Виктория жила с ним, даже не помышляя отправиться в загс, поскольку предыдущее неудачное замужество вселило в нее панический страх перед этой процедурой. И хотя она переехала к Сергею в его шестикомнатную (!) квартиру, где он жил вдвоем с матерью, она решительно заявила, что оформлять брак не желает. Правда, затем уточнила: мол, пока не желает, поскольку ей необходимо время, чтобы забыть прошлое замужество. Ничего этого, естественно, в ее интервью в «Комсомолке» не было, да и быть не могло — не те времена стояли тогда на дворе, чтобы личная жизнь звезды нашла свое отражение на газетных страницах.

Стоит отметить, что в этом же номере «Комсомолки» была помещена большая статья о престарелом диктаторе Португалии Салазаре. Статья была озаглавлена весьма хлестко — «Живой труп». Пройдет всего лишь семь-восемь лет, и статьи с подобными заголовками надолго исчезнут со страниц советских изданий, поскольку у нас появится свой «живой труп» — Брежнев.

И еще одно событие произошло 14 марта: в Стокгольме открылся очередной чемпионат мира по хоккею. Впервые за многие годы он проходил без участия сборной Канады, которая, как мы помним, еще в январе отказалась туда приехать. Однако даже в отсутствие канадцев тот чемпионат выдался на редкость интересным и напряженным. Советское телевидение транслировало наиболее интересные матчи, включая и открытие турнира (14 марта, первая программа, 17.45 по московскому времени). А почти за четыре часа до этого по ТВ транслировался первый матч нашей сборной с командой Финляндии (14.00). В упорной борьбе победу одержала наша сборная — 2:1.

В тот же день Шостакович, находящийся на лечении в Кургане, пишет письмо Козинцеву в Ленинград (тот в те дни лежит дома с гриппом), в котором сообщает: фильм Андрея Тарковского «Андрей Рублев» наконец-то посмотрел. Впечатление — потрясающее, «Несомненно, А. А. Тарковский обладает выдающимся талантом, — пишет Шостакович. — Это явление великое, и, несомненно, так будут думать все, кому дорого настоящее искусство и кому дорога Россия…»

Стоит отметить, что незадолго до этого Тарковский написал письмо самому Брежневу с просьбой посодействовать в выпуске многострадального «Рублева» на широкий экран (фильм был закончен еще в 1966 году, но Госкино запретило его прокат). К сожалению, это послание не возымело никакого действия — фильм продолжали мариновать на полке.

В эти же дни не менее драматические события разворачиваются на личном фронте у Андрея Миронова. Некоторое время назад Татьяна Егорова после болезни возобновила работу в Театре Сатиры, однако ему это возвращение ничего, кроме мук, не приносит. Татьяна активно избегает его везде, где бы он ни появлялся: за кулисами, в буфете, на улице. Миронова это тяготит, и он ищет случай, чтобы объясниться с нею. В один из выходных в театре (этот день выпадал на четверг) он приезжает к ней в Трубниковский, но она не желает ничего ему объяснять — наспех одевается и выбегает на улицу. Миронов устремляется в погоню. Она успевает заскочить в уходящий троллейбус, а он ловит такси и мчится следом. На одной из остановок ему вроде бы удается настичь Татьяну: он вбегает в заднюю дверцу троллейбуса, но она выскакивает в переднюю дверь. Но он не сдается, заставляет водителя остановить машину и открыть дверь. В итоге Миронов ее все-таки настигает.

— Я не могу больше бегать за тобой, не могу видеть, как ты меня не замечаешь, — говорит он, хватая ее за локоть. — Пойдем, подадим заявление.

Не медля больше ни секунды, Миронов вновь ловит такси и везет Егорову в загс, что на Хорошевском шоссе.

Поскольку всего каких-то несколько месяцев назад они уже были там с аналогичной целью, но на регистрацию так и не явились, работница загса недоумевает:

— Опять пришли? В том же составе! Прямо театр какой-то!

Однако заявление она все-таки приняла, назначив регистрацию на 15 апреля.

Поистине шекспировские страсти разгораются в доме Владимира Высоцкого. Вот уже почти три месяца у него гостит жена — Марина Влади, гостила бы и дольше, если бы не очередной срыв Высоцкого. Актер хотел выпить, но она вырвала у него из рук бутылку и вылила содержимое в раковину. Это настолько возмутило Высоцкого, что он устроил дебош. О результатах можно судить по рассказу самого актера, который в те дни жаловался своему приятелю и коллеге Валерию Золотухину: «У меня такая трагедия. Я ее вчера чуть не задушил. У меня в доме побиты окна, сорвана дверь… Что она мне устроила… Как живая осталась…»

16 марта в Московском областном суде слушалось дело активной антисоветчицы, студентки 2-го курса Института иностранных языков 19-летней Валерии Новодворской. 5 декабря прошлого года она была арестована за то, что в Кремлевском дворце съездов, перед началом помпезной оперы «Октябрь», разбросала листовки, на которых была напечатана антисоветская «Юбилейно-конституционная ода». Приведу лишь отрывок из нее: