100-долларовое правительство. А если цена на нефть упадет? - Михаил Делягин

Но вот формат этого отпора для коммерчески-административного конфликта очевидным образом чрезмерен.

Кстати, миллиардер Абызов, ставший таковым под крылом Чубайса благодаря реформе электроэнергетики, не случайно вошел в состав медведевского правительства. Весьма вероятно, что его номинальная должность (министр по делам открытого правительства, о котором мало что слышно и которое напоминает кальку замшелых соросовских разработок) является просто прикрытием реальной работы по новой консолидации активов в интересах либерального клана.

Похоже, перед лицом надвигающегося глобального кризиса (не говоря о внутреннем социально-экономическом и политическом кризисе) либеральный клан осознал категорическую необходимость взятия под свой полный контроль российского государства, и письмо Дворковича — просто один из залпов медленно разворачивающейся новой политической войны.

Противоборствующими сторонами являются либеральные фундаменталисты, считающие, что государство должно служить не народу, а российскому бизнесу (такова суть пресловутого Вашингтонского консенсуса), с одной стороны, и силовые олигархи, свято верующие в то, что государство должно служить не народу, а им лично, — с другой.

Либералы обладают лучшей организацией, медиаресурсами, естественной тягой интеллигенции к свободе, поддержкой Запада (в который выведены активы всей офшорной аристократии, включая силовиков), а главное — ясным, незамутненным стратегическим сознанием, обычно ассоциируемым наблюдателями с теневой фигурой «могучего старца» Волошина.

Поэтому они обычно выигрывают, — и сейчас, когда с близящимся концом премьерства Медведева их влияние неминуемо резко ослабнет, — для них естественным было бы поставить задачу на полную «зачистку» госаппарата от всех враждебных элементов. Хорошо помня их принципы и подходы середины 90-х, могу предположить, что под таковыми будут пониматься как сторонники силовой олигархии, так и обычные патриоты-государственники, а также вообще все «носители государственного сознания», способные не только на аппаратное или политическое противостояние им, но даже на обдумывание чуждых им мыслей. Ведь, действительно, в России нет носителей более тоталитарного сознания, чем либералы.

Неизвестно, ставят ли они такую задачу на самом деле, — но с точки зрения политической ситуации у них нет попросту другого выхода. Ведь их символ и опора — Медведев — превращен в посмешище и при Путине не только не имеет самостоятельного ресурса, но и очевидным образом является временным премьером. Как в дни «ГКЧП-3» (задержание на проходной Дома Правительства после первого тура президентских выборов 1996 года сотрудника Чубайса с «коробкой из-под ксерокса» черного нала было истолковано тем как попытка госпереворота и привело к изгнанию тогдашних силовиков), они по самой логике обстоятельств должны перейти в атаку, чтобы не потерять все.

А перевод спора внутри президентской комиссии (пусть даже по принципиальному вопросу) на политический уровень при помощи открытого письма — это именно атака. Не банальный «вынос мусора из избы», а экстраординарный шаг, объявление именно политической, а не административной или коммерческой войны.

Путин не может сделать выбор между кланами. За либералами стоит Запад, контролирующий все активы офшорной аристократии, а без силовиков Путин будет «съеден» еще быстрее, чем был съеден поддержавший Чубайса в «ГКЧП-3» Лебедь.

Его единственный выбор, чудовищно страшный, трудный и, вероятно, противоестественный для него, но единственный гарантирующий ему сохранение власти — это выбор помимо кланов, в пользу России.

Решительный и бесповоротный отказ от разворовывания страны и легализации украденного в фешенебельных странах, представляющейся сутью государственного управления на протяжении всей четверти века национального предательства, к ее развитию.

Этот переход действительно страшен для власти, — для обоих кланов, — ибо означает радикальное ограничение коррупции и произвола монополий, что, скорее всего, будет воспринято правящей тусовкой, «жадною толпою стоящей у трона», как низвержение основ государственного строя и наглое ограбление правящего класса.

И реакция этой офшорной аристократии может быть такой, что судьба Милошевича покажется Путину пределом мечтаний.

Но эта реакция, пусть и по другому поводу, как показывает открытое письмо Дворковича, уже начинается.

И другого пути, кроме как сломать эту реакцию (и лучше в зародыше), у сегодняшних властителей России нет: альтернатива — утрата власти, то есть смерть, лишь в лучшем случае социальная.

Категорическим императивом не блага народа, но всего лишь собственного выживания нынешнего руководства является радикальное ограничение коррупции, ограничение произвола монополий, нормализация социальной политики, разумный протекционизм и комплексная модернизация технологической инфраструктуры.

С технической точки зрения ничего сложного здесь нет: снимите с полки учебник да читайте.

С политической точки зрения это революция.

Но революция, не совершаемая властью, неминуемо сметает саму эту власть, — это аксиома. И, если Путин и его компания не пойдут на эту революцию, либеральный клан — «штурмовая пехота» глобального бизнеса, объединяющий и властных, и протестных либералов — неминуемо сметет его, окунув Россию в жизнь, в которой «лихие 90-е» покажутся благостным царством добра, справедливости, благосостояния и гуманизма.

Путин вряд ли сможет сделать правильный выбор: мог бы — сделал бы раньше.

И тогда этот выбор придется делать нам с вами: после него, в хаосе системного кризиса и борьбы всех со всеми, ибо либералы, победив, немедленно начинают грызть друг друга, — мы помним это по «семибанкирщине» 90-х.

И к этому выбору надо готовиться самим и готовить общество, пока еще есть время.

Ведь выстрел, сделанный Дворковичем, — это отнюдь не генеральное сражение.

Хотя война уже началась.

25.08.2012

ЧТО НУЖНО ДЕЛАТЬ

О «локомотивах». Основы промышленной политики новой России

Стержень выживания России — разумный протекционизм (хотя бы на уровне Евросоюза): ведь все, что мы делаем руками, Китай делает дешевле, а часто уже и лучше нас. Если мы хотим иметь рабочие места — мы должны последовать примеру развитых стран: после обострения глобального кризиса осенью 2008 года Россия осталась единственной в «большой двадцатке», не усилившей протекционизм.

Слабость рыночных стимулов вынудит нас сочетать его с принуждением предприятий к технологическому прогрессу: сначала цивилизованными (через введение новых стандартов), а в случае непонимания — и административными методами.

При необходимости увеличить число занятых или создать производства товаров, которые в мире производятся менее чем тремя независимыми производителями, и нежелании частного бизнеса заниматься решением этих проблем, — придется создавать государственные предприятия (в случае их нестратегического характера — для последующей приватизации).

Важнейшая задача промышленной политики — освобождение малого предпринимательства. Даже при Сталине, в конце 30-х годов малый бизнес (в сегодняшних терминах) давал 12 % промышленного производства интенсивно готовящейся к войне страны!

Чтобы хотя бы приблизиться к этому уровню, предприятия менее чем с 20 занятыми (в сельском хозяйстве — менее чем с 50 занятыми), не занимающиеся финансовыми операциями, консультациями, внешней торговлей, перепродажей и другими потенциально спекулятивными видами деятельности, должны на 5 лет полностью освобождаться от всех видов налогов и обязательных платежей.

Это исключит возможность налогового террора и качественно расширит возможности самозанятости.

По тем же причинам необходимо свободное занятие пустующих сельхозземель. Любой гражданин России должен получить право занять брошенную землю сельхозназначения (до 1 гектара на семью). По факту обработки она должна оформляться в бесплатную долгосрочную аренду, по факту непрерывной обработки в течение 10 лет подряд — передаваться в собственность.

Все нормативные документы, относящиеся к налогообложению, следует упростить так, чтобы сделать их понятными среднему гражданину, — чтобы малый и средний предприниматель могли вести бухгалтерский учет без помощи специально обученных бухгалтеров и финансистов.

Жизненно необходима комплексная модернизация технологической инфраструктуры за счет накопленных госрезервов (безопасно для валютной стабильности можно использовать более 250 млрд. долл.), а в части проектов гарантированной доходности (например, модернизации ЖКХ крупных и средних городов) — и за счет накопительных средств пенсионной системы. Помимо ЖКХ, первоочередными направлениями модернизации должны стать автомобильные дороги (коммерционализация которых должна быть прекращена) и энергетика.